Чтение онлайн

20ЛенинВ.И. Полн. собр. соч.Т. 45. С. 94-96.

21 Там же. Т. 45. С. 381.

22 Подробно о ленинском обвинении Сталина в великорусском шовинизме и его безуспешной попытке сместить Сталина см.: Такер Роберт С. Сталин: Путь к власти. 1879-1929- История и личность. М„ 1991. Гл. 7.

23Ленин В.И. Поли. собр. соч.Т.45. С. 309.

24Валентинов Н. Доктрина правого коммунизма: 1924-1926 годы в истории советского государства. Мюнхен, 1960. С. 16.

23 Процитировано Стивеном Коэном в: СоЬеп 51ерЬеп Р.ВикНапп апсПНе Во15НеУ|к КегоШбоп. А РоПй-са1 ВюдгарНу, 1888-1938. Ы.У., 1973-Р- 188. Об обвинении левых в «национальной ограниченности» СМ. )ОС. С|1.

26КезиНскУ'. Шгеагшемэ1ипоп.Оисадо, 1952.Р.255, 164.

27 См. конкретные примеры, приведенные по неопубликованному очерку Л. Троцкого «Термидор и антисемитизм», написанному в 1937 г. (МеЖгеар Тгокку апб гНе^^й. РМ1абе1рЫа, 1971. Р. 174-178.)

28 Сталин И В. Соч. Т. 12. С. 343- Выступление на XVI съезде ВКП(б).

29 Там же. Т. 8. С. 142-143-

30 Там же. Т. 13. С 25. Курсив автора. Относительно письма Демьяна Бедного и ответа Сталина см.: Эвентов И. Жизнь и творчество Демьяна Бедного. Л„ 1967. С. 205-208.

. Г •'

Я!

– •Гм.

гЧ’-

Сталинская программа

Государственная власть необходима как рычаг преобразований. Новая государственная власть создает новую законность, новый порядок, который является революционным порядком.

И.В. Сталин в беседе с Г. Уэллсом, 1934

Сталин был не просто исполнителем второй революции, как можно было бы предположить, но ее политическим архитектором. Он взялся за это смелое предприятие сознательно и уверенно, весьма уверенно, как оказалось вскоре. К 1928 г. у него уже появились политические ориентиры, дававшие ему представление, что и как надо делать. Он действовал согласно идее, которая начала формироваться у него еще до того, как он приступил к процессу революционных перемен. Каким бы ни представлялся первоисточник иным умам и в иные времена, именно Сталин собрал все составные части в единое целое. Последствия оказались для его страны во многих отношениях катастрофическими, и это есть другая важная часть нашего исследования.

Подобно Ленину и другим большевистским лидерам, Сталин был привержен цели превращения России нэповской в Россию социалистическую. Отличительной чертой его теории, однако, являлись три предпосылки; взятые вместе, они составляли основу его подхода. Во-первых, движущей силой перемен могло и должно было быть революционное использование государственной власти. В осуществлении преобразований страны следует задействовать все ресурсы партийного государства, включая комиссариаты, правоохранительные органы, вооруженные силы, иерархию партийных комитетов и партийных организаций по всей стране, причем в случае необходимости и в принудительном порядке. Во-вторых, главная цель такого революционного применения государственной власти состоит в наращивании и расширении самой государственной власти. Преобразование России нэповской в Россию социалистическую означало строительство могучего в экономическом и военном отношениях советского русского государства, владеющего средствами производства и способного защитить себя во враждебном мире. В-третьих, необходимость быстрой подготовки к предстоящей войне жестко обусловливала максимально быстрые темпы осуществления всех этих преобразований.

Таким — в самом сжатом виде — был подход Сталина к революции сверху. И если многие и оставались в неведении относительно того, что он разработал этот подход еще до того, как обрел политическую способность его реализовать, то отчасти благодаря Троцкому и другим, которые распространяли неверное представление о Сталине как политическом импровизаторе, мало проявлявшем интерес к каким-либо теориям и идеям, а заинтересованном лишь в упрочении собственной власти.

Моя интерпретация возникновения и подъема царизма продемонстрировала приоритет внешней политики над внутренней в качестве ключевого фактора. Требования обороны и усиления собственного могущества сыграли решающую роль во внутренней политике первых русских царей, направленной на привлечение всех классов к обязательной службе на благо централизованного государства. И в политической программе Сталина задачи внешней политики в условиях «враждебного капиталистического окружения» вновь оказались первоочередными. Все прочее должно было быть подчинено одной великой задаче скорейшего наращивания военно-промышленной мощи.

К революции через войну

В отличие от национал-большевизма правого крыла партии в сталинском варианте делался обдуманный упор на грядущие коммунистические революции за рубежом. Но не в качестве необходимого условия для строительства полностью социалистического общества в России, как считали левые, а в качестве условия для «окончательной», т. е. бесповоротной и необратимой, победы социализма. Распространение международной коммунистической революции было необходимо как гарантия безопасности Советской России, занятой строительством социализма, против окружающих ее враждебных сил. Сталин утверждал это в 1926 г. с предельной ясностью.

«Думать, что капиталистический мир может равнодушно смотреть на наши успехи на хозяйственном фронте, успехи, революционизирующие рабочий класс всего мира, — это значит впадать в иллюзию. Поэтому, пока мы остаемся в капиталистическом окружении, пока пролетариат не победил, по крайней мере, в ряде стран, мы не можем считать свою победу окончательной, следовательно, какие бы успехи ни показали в своем строительстве, мы не можем считать страну диктатуры пролетариата гарантированной от опасности извне. Поэтому, чтобы победить окончательно, нужно добиться того, чтобы нынешнее капиталистическое окружение сменилось социалистическим, нужно добиться того, чтобы пролетариат победил, по крайней мере, еще в нескольких странах. Только тогда можно считать нашу победу окончательной»1. Тех зарубежных наблюдателей, которые не воспринимали подобные неоднократные заявления Сталина всерьез и считали его национальным государственным деятелем, озабоченным лишь развитием «одной отдельно взятой страны», ожидали в будущем сюрпризы.

Сталин, однако, хранил верность мировой революции весьма неленинского образца, что проистекало из его особого национал-большевизма. Ленин, а после него левая оппозиция делали ставку на революции в «передовых» странах; сталинское видение грядущих революций благодаря его русоцентризму было сосредоточено на соседних странах, большинство из которых под эту категорию не попадало.

В 1921 г. Сталин высказал точку зрения, что для Советской России, остающейся пока «социалистическим островом», было бы лучше, если бы она имела «в качестве соседей одно крупное, индустриально развитое или несколько советских государств»2. В 1924 г. он вновь подтвердил эту свою позицию, написав, что пути развития мировой революции «не так просты», как казалось прежде. Некогда считалось, что революция произойдет посредством одновременного вызревания элементов социализма в более развитых странах, однако теперь такая идея нуждалась в значительной корректировке. Более вероятной перспективой представлялось, что мировая революция осуществится путем революционного «отпадения» все новых и новых стран от системы

Збб империалистических государств, которые последуют путем «первой отпавшей страны»3. Два года спустя в процитированном выше заявлении о необходимости «социалистического окружения» Сталин указал, где, по его мнению, будут расположены новые отпавшие страны. «Социалистическое окружение» должны будут составить граничащие с Россией государства.

Сталин представлял мировую революцию как процесс, распространяющийся из Советской России в страны, которые, благодаря географической близости, могли стать составными частями «социалистического окружения». Это позволило бы будущей социалистической России создать глубоко эшелонированные оборонительные рубежи и контролировать территории и ресурсы, отделившиеся от капиталистического мира; в этом случае успех иностранной интервенции становится невозможным. Рассуждая подобным образом, Сталин предвидел возникновение биполярного мира. Согласно большевистской доктрине, революция расколола мир на два враждебных «лагеря», которые, по мнению Сталина, стали двумя полярными «центрами притяжения». Одним из них, как он отмечал в 1925 г., была «Англо-Америка», другим — Советская Россия4. Он затем развил эту мысль в беседе с сочувствующими американцами. «Таким образом, в ходе дальнейшего развития международной революции и международной реакции будут складываться два центра мирового масштаба: центр социалистический, стягивающий к себе страны, тяготеющие к социализму, и центр капиталистический, стягивающий к себе страны, тяготеющие к капитализму»5