Чтение онлайн

В этом показательном политическом процессе Сталин находил яркие примеры для внедрения в сознание советских людей идеи военной угрозы, не портя при этом отношений с иностранными государствами, так как рассчитывал получить от них необходимую помощь. Поэтому и оправдали трех немцев, проходивших по Шахтинскому делу. Позднее Сталин дал теоретическое обоснование своей театрализованной политике, заявив, что «капиталистическое окружение нельзя рассматривать как простое географическое понятие». Вывод из этого: враждебное окружение существует не только по ту сторону границы, но и внутри самой страны.

Еще одна возможность для разглагольствований о военной угрозе представилась Сталину на VI конгрессе Коммунистического Интернационала, открывшемся 11 июля 1928 г., т. е. спустя пять дней после окончания Шахтинского процесса, все в том же Колонном зале Дома Союзов. В работе конгресса принимали участие 500 делегатов от 58 партий из разных стран мира, однако наибольший вес и влияние имели русские. Заседания съезда вел Бухарин, сменивший Зиновьева на посту руководителя Коминтерна; он же выступал и с основным докладом. Кроме того, Бухарин был автором принятой на этом конгрессе новой программы Коминтерна, и на заключительном заседании его избрали председателем Исполнительного комитета.

Резкие разногласия наметились еще на дискуссии в Политбюро, предшествовавшей конгрессу Комийтерна. Тезисы и программы, заранее составленные Бухариным, возвещали наступление послевоенного третьего периода, которому предшествовали революционный период 1918-1923 гг. и пришедший ему на смену период относительной стабилизации капитализма. С этой концепцией Сталин соглашался. Разногласие же состояло в следующем: в отличие от Сталина Бухарин не считал, что наступивший третий период будет периодом все более усиливающегося расшатывания капиталистической стабилизации. Сталин же полагал, что третий период будет характеризоваться обострением внутрикапиталистических антагонизмов, ведущим к новым войнам26. Эта точка зрения была отражена должным образом и в новой программе Коминтерна, в которой говорилось, что третий период «неизбежно ведет к новой эпохе войн между империалистическими государствами». В соответствии с этим делались и политические выводы. Коминтерн совершил сдвиг влево. Коммунисты должны были развернуть борьбу против социал-демократов как «главной опасности».

Некоторые иностранные делегаты были озадачены настойчивостью, с которой говорилось о военной угрозе, ибо в то время ни о какой войне речи быть не могло. Бертран Вольф, представитель американской компартии, был одним из них. Он никак не мог представить себе ту военную угрозу, о существовании которой так настойчиво говорил в своем докладе Бухарин. Перед самым отъездом из Москвы несколько сбитый с толку Вольф попытался встретиться с Бухариным, желая обсудить с ним мучающий его вопрос. Однако он так и не смог остаться с ним наедине даже на десять минут27

Бертран Вольф тогда еще не знал, что Бухарин, испытывая отчаяние перед закулисными действиями Сталина, предпринял один очень рискованный политический шаг. Он установил контакт с Каменевым, который незадолго до этого был исключен из партии и жил в одном из подмосковных городов. Вызвав Каменева в Москву, Бухарин 8, 11 и 12 июля 1928 г. тайно встретился с ним. Бухарин сообщил Каменеву, что у него и двух других членов Политбюро — Томского и Рыкова — серьезные разногласия со Сталиным. «Разногласия между нами и Сталиным, — подчеркивал он, — во много раз серьезнее всех бывших у нас разногласий с вами». В отношении прошедшего конгресса Коминтерна Бухарин сказал следующее: «Сталин во многих местах испортил мне программу. Он снедаем страстным желанием стать признанным теоретиком. Он полагает, это единственное, что ему не хватает»28.

Вскоре после окончания работы конгресса Коминтерна Сталин развернул в ЦК критику в адрес «правой опасности» в компартии. При этом основной мишенью оказались теоретические заблуждения Бухарина.

Хлебозаготовительный нризис

Урожай 1927 г. не предвещал кризиса. Однако к концу года закупки зерна государственными и кооперативными органами резко сократились. В результате экспорт зерна в 1927-1928 гг. почти прекратился. Кризисное положение с хлебозаготовками позволило Сталину убедить многих в верхах партии в том, что для разрешения временных проблем требуются жесткие политические меры. Фактически же новая политическая линия вела к развязыванию второй революции.

Долго оставались неясными причины кризиса с хлебозаготовками в 1928 г. Сейчас в нашем распоряжении имеются некоторые данные, которые говорят о том, что кризис возник из-за Сталина. Как бы там ни было — намеренно спровоцировал этот кризис Сталин или нет, — он сумел ловко воспользоваться провалом хлебозаготовок, для того чтобы оправдать необходимость применения экспроприационных мер, которые станут первым столкновением с крестьянами, а закончатся коллективизацией деревни.

В годы нэпа крестьяне платили налог государству за пользование землей, государство же использовало эти налоговые поступления для закупки зерна у крестьян. Почему же вдруг возникли трудности в ходе закупок зерна? Высказывалось предположение (хотя и не подтвержденное), что сам Сталин, действуя при помощи ближайших соратников, предпринял два серьезных шага в отношениях меяеду государством и крестьянами. Цены, предлагаемые крестьянам за зерно, были занижены, а цены на промышленные товары, доставляемые в деревню, значительно увеличены29. Во всяком случае, крестьяне отказались продавать хлеб заготовительным органам. А для того чтобы получить наличные деньги, необходимые для уплаты налогов, крестьяне продавали технические культуры и продукты животноводства, так как цены на эти виды сельскохозяйственной продукции не были снижены. Сельские производители небезосновательно полагали, что к весне снова можно будет продавать зерно по существовавшим ранее более высоким ценам.

Подстегиваемое Сталиным партийное руководство ответило на возникновение чрезвычайной ситуации в деревне принудительными мерами — конфискацией запасов зерна. В письмах ЦК ВКП(б), разосланных в конце 1927 и в самом начале 1928 г., от местных органов требовалось применение «чрезвычайных мер» для извлечения припрятанного зерна; за невыполнение в срок зерновых заготовок грозило строгое наказание30. С 15 января по 8 февраля Сталин совершил вызванную чрезвычайной ситуацией поездку по стране. Приехав в Сибирь, он провел встречи с местными партийными и советскими работниками, убеждая их в необходимости применения жестких мер по отношению к придерживающим зерно кулакам в соответствии со статьей 107 Уголовного кодекса. По этой статье они могли быть наказаны как «спекулянты», а их зерновые запасы подлежали конфискации. При этом четвертьконфискованноготаким образом зерна должна быть отдана крестьянам-беднякам — или по низким, символическим ценам, или на условии долгосрочного кредита. Такая политическая установка означала — хотя сам Сталин об этом нигде не говорил — возврат к методам «военного коммунизма», когда комбеды получали 25% того зерна, которое конфисковывали с их помощью у состоятельных крестьян.

Выступая перед руководителями местных органов власти Сибири, Сталин также поставил более широкую задачу — не допустить зависимости советской индустрии от «кулацких капризов», для чего необходимо развернуть работу по коллективизации сельского хозяйства, добиться того, чтобы через три или че-

тыре года колхозы и совхозы могли дать государству по крайней мере третью часть необходимого хлеба. Однако, продолжал далее Сталин, такая «частичная коллективизация», являясь достаточной для более или менее сносного снабжения хлебом рабочего класса и Красной Армии, совершенно не годится для того, чтобы поставить на прочную базу снабжение всей страны продовольствием с обеспечением необходимых резервов в руках государства; кроме того, такая коллективизация не означала бы победу социализма в деревне. Чтобы устранить угрозу реставрации капитализма, необходимо перейти от уже завершившейся социализации промышленности к «социализации сельского хозяйства». Это значило, что все без исключения районы страны должны будут покрыться сетью колхозов и совхозов, которые в качестве поставщиков зерна государству смогут вытеснить крестьянина-частника вообще (а не только кулака)31. В январских выступлениях 1928 г. (которые были опубликованы лишь двадцать лет спустя) Сталин определял график намечаемого процесса коллективизации. Однако график этот не был еще таким жестким, как тот, который будет им предложен в самом конце 1929 г. Тем не менее Сталин достаточно ясно дал понять, что его намерения представляют собой радикальный план сплошной коллективизации.

Позднее многие, да и сам Сталин, признавали, что «чрезвычайные меры» при проведении заготовительной кампании 1928 г. возвещали возвращение к практике насильственных хлебозаготовок периода «военного коммунизма», когда на крестьянское хозяйство налагалась обязательная фиксированная норма сдачи. Аресты, отправление заградительных отрядов на границы районов, обыски с целью нахождения припрятанного зерна, незаконная прямая конфискация всего найденного, закрытие зерновых рынков, навязывание принудительного сельскохозяйственного «займа» в обмен на зерно, забранное властями, — таковы были приемы новой заготовительной кампании.

Основная масса удерживаемого зерна приходилась на хозяйства крестьян-середняков, а не на весьма незначительное количество тех крестьян, которые оказались в числе кулаков (меньше 1/12 общего количества). Поэтому «чрезвычайные меры» обрушились главным образом на середняцкое большинство. Но, как известно, именно с этой категорией крестьянства должен был находиться в союзе — на принципах нэпа — рабочий класс32. Сами же крестьяне, в особенности состоятельные, пришли к выводу, что в будущем году не стоит засевать столь большие площади, как прежде, раз их амбары вновь могут стать объектом принудительных реквизиций. Кризисное положение с хлебозаготовками переросло в кризис отношений между правящим режимом и крестьянством.