Чтение онлайн

Ленинизм по-сталинсни

Будучи большевиком, Сталин обязан был относиться к Ленину как к высшему авторитету. Как же ему удавалось совмещать почтительное отношение к Ленину и свои действия? Правые постоянно ставили этот вопрос в разных формах, после того как в ходе внутрипартийной дискуссии 1928 г. он начал раскрывать свои революционные замыслы. Ответом же Сталина были следующие его слова: «...брать Ленина в одной части, не желая брать его в целом, — значит искажать Ленина»43. Тем самым он желал напомнить партии о том другом, раннем Ленине — Ленине, санкционировавшем введение принудительных продовольственных реквизиций; Ленине, зарекомендовавшем себя в 1917-1918 гг. весьма решительными действиями; Ленине, писавшем слово «революция» всегда с прописной буквы.

Будучи ленинцем именно такой закалки, Сталин в решающие моменты обращался к ленинской формуле «кто кого». Полемизируя в апреле 1929 г. с представителями «правого уклона», он подчеркивал, «что мы живем по формуле Ленина “кто кого”: мы ли их, капиталистов, положим на обе лопатки и дадим им, как выражался Ленин, последний решающий бой, или они нас положат на обе лопатки»44. Да и в самом деле, в мае 1921 г. Ленин говорил, что четыре года революции и Гражданской войны не стали еще последним и решительным боем; решительным боем будет тот, который окончится «победой на экономическом фронте»45. На XVI съезде ВКП(б) в 1930 г., обрушиваясь на «ребяческую формулу Бухарина о мирном врастании капиталистических элементов в социализм», Сталин заявлял так: «Развитие шло и продолжает идти по формуле Ленина — “кто кого”. Мы ли их, эксплуататоров, сомнем и подавим или они нас, рабочих и крестьян СССР, сомнут и подавят — так стоит вопрос, товарищи»46. Так, по принципу «кто кого побьет» этот человек, следуя всю жизнь названной ленинской формуле, но вкладывая в нее особый, жесткий смысл, вновь и вновь произносил грозные речи в защиту своей политики. Надо подчеркнуть-, обосновывая свою позицию, он никогда не испытывал недостатка в цитатах из Ленина.

Можно быть уверенным, что, если бы Ленин дожил до 1928 г., он бы выступил против использования силы в отношении крестьян и развертывания впоследствии всеобщей принудительной коллективизации. Поэтому совершенно правы были оппоненты Сталина, ссылавшиеся на Ленина при отстаивании своей позиции во внутрипартийной дискуссии по аграрному вопросу.

В 1919 г., в самый пик «военного коммунизма», Ленин указывал на VIII съезде РКП(б), что в деревне в отличие от города нельзя просто устранить верхний слой капиталистов, а на том, что осталось, строить социалистическое производство. Когда с помещиками в деревне покончили, осталась многомиллионная беднота, мелкие, средние и зажиточные крестьяне, склонные к ведению индивидуального хозяйства. Поскольку верными сторонниками новой власти в деревне были лишь представители бедноты, то решающим моментом в успешном проведении аграрной политики должен быть союз'с неэксплуатирующими крестьянами-середняками, которые, будучи одновременно и собственниками, и производителями, представляли собой «класс», который колеблется. Середняки составляли значительный многомиллионный слой крестьянского населения. Поэтому силой здесь нельзя было ничего достичь. «Насилие по отношению к среднему крестьянству представляет из себя величайший вред, — решительно заявлял Ленин и далее, имея в виду аграрную политику в целом, добавлял: —Действовать здесь насилием, значит погубить все дело. Здесь нужна работа длительного воспитания. Крестьянину, который не только у нас, а во всем мире, является практиком и реалистом, мы должны дать конкретные примеры в доказательство того, что “коммуния” лучше всего»47–

Двадцатого января 1929 г., в канун пятой годовщины смерти Ленина, когда умеренные пользовались еще значительным влиянием среди сотрудников редакции газеты «Правда», в газете появилась достаточно смелая статья Н.К. Крупской, озаглавленная «Ильич о колхозном строительстве». Опираясь на свой безупречный авторитет, Крупская заявляла, что во взглядах Ленина на аграрную политику основным был принцип несилового подхода к мелкому хозяину.

Если рассматривать последние работы Ленина как его политическое завещание, станет ясно, что взятый Сталиным курс на вторую революцию никак не может соответствовать содержанию ленинского завещания. Однако прежде чем сделать вывод о полном расхождении между «ленинизмом» и возникающим «сталинизмом», посмотрим на эту проблему с другой стороны. Если для умеренных политическим завещанием являлись последние статьи Ленина, то для Сталина завещанием Ленина были совершенно иные его высказывания: те, в которых выдвигался лозунг классовой борьбы и ставился вопрос «кто кого?».

Так, выступая за необходимость использования грабительских методов при проведении хлебозаготовок, Сталин вспомнил, что на XI съезде ВКП(б), после того как Преображенский предложил внести в резолюцию по аграрному вопросу положение об отказе «раз и навсегда» от камбедовских (т. е. конфискационных) приемов борьбы с кулаками, Ленин возразил, заявив, что «...война, например, может принудить к комбедовским способам»48. Даже защищаясь от обвинения в «военно-феодальной эксплуатации крестьянства», выдвинутого против него из-за употребленного им понятия «дань», Сталин ухитрился найти у Ленина несколько приемов использования этого слова, давая ему тем самым «право на гражданство в нашей марксистской литературе». Правда, у Ленина слово «дань» употреблялось в ином контексте. Так, например, в работе «Очередные задачи Советской власти» Ленин говорит о «дани, платимой нами за нашу отсталость в деле организации всенародного учета и контроля снизу»49

Тезис об обострении внутренней классовой борьбы по мере приближения к социализму часто рассматривается как совершенно оригинальная идея Сталина. Однако детищем Сталина она была лишь постольку, поскольку он сформулировал ее как закон движения к социализму. Выдвигая это ключевое положение своей идеологии, Сталин и здесь сумел сослаться на слова, произнесенные Лениным еще в 1919 г. «Уничтожение классов, — говорил Ленин, — дело долгой, трудной, упорной классовой борьбы, которая после свержения власти капитала, после разрушения буржуазного государства, после установления диктатуры пролетариата не исчезает (как воображают пошляки старого социализма и старой социал-демократии)»50. Другая же приводимая Сталиным цитата из Ленинских работ звучит так: «По мере роста сопротивления буржуазии и ее прихлебателей растет сила пролетариата и присоединяющегося к нему крестьянства. Эксплуатируемые крепнут, мужают, растут, учатся, скидывают с себя “ветхого Адама” наемного рабства». Эта фраза взята из статьи, написанной Лениным в январе 1918 г., но им не опубликованной. Сталин «процитировал» ее тем, что дал распоряжение опубликовать ее впервые в «Правде» 22 января 1929 г. по случаю пятой годовщины смерти Ленина.

В июле 1928 г. Бухарин в своей беседе с Каменевым с презрением отозвался о сталинском тезисе об усилении классовой борьбы, назвав его «идиотской безграмотностью». Однако эти слова скорее могли быть выражением накипевших чувств человека, ведущего непримиримую борьбу со Сталиным, чем объективной оценкой сталинского ленинизма. Выдвинутый Сталиным тезис, конечно, противоречил идеям Ленина, выраженным в политическом завещании. Тем не менее он не был чужд революционному духу того Ленина, к которому постоянно взывал Сталин.

Другим полезным для Сталина документом оказалась ленинская статья «Как организовать соревнование», написанная еще в январе 1918 г., но так и оставшаяся неопубликованной. Впервые она увидела свет в «Правде» 20 января 1929 г. под рубрикой «Ленин — знамя миллионов», где была также напечатана статья Крупской «Ильич о колхозном строительстве».

В этой ранее не публиковавшейся статье Ленин делает резкий выпад против «богатых, жуликов, тунеядцев и хулиганов», а также всех тех, кого он называл «отбросами человечества, безнадежно гнилыми омертвевшими членами, заразой, чумой, язвой, оставленной социализму по наследству от капитализма». Далее он писал так: «Никакой пощады этим врагам народа, врагам социализма, врагам трудящихся. Война не на жизнь, а на смерть богатым и их прихлебателям, буржуазным интеллигентам, война жуликам, тунеядцам и хулиганам!». Что касается того, как вести эту войну и как «очистить земли российские от всяких вредных насекомых, от блох-жуликов, от клопов-богатых и прочее и прочее», Ленин предлагал следующее. «В одном месте посадят в тюрьму десяток богачей, дюжину жуликов, полдюжины рабочих, отлынивающих от работы (так же хулигански, как отлынивают от работы наборщики в Питере, особенно в партийных типографиях). В другом поставят их чистить сортиры. В третьем — снабдят их по отбытии карцера желтыми билетами, чтобы весь народ до их исправления надзирал за ними как вредными людьми. В четвертом, расстреляют на месте одного из десяти, виновных в тунеядстве». После опубликования в «Правде» и в других советских газетах эта небольшая статья была выпущена и в виде отдельной брошюры тиражом в 3,5 млн экземпляров.

Почему Ленин не опубликовал эту статью сразу после написания — неизвестно. Крупская в своих воспоминаниях говорит, что он не отдал статью в печать потому, что считал ее «незавершенной»51 Однако это замечание малоубедительно. Статья является столь же законченной, как и его другие работы, написанные также быстро, но, несмотря на это, все-таки опубликованные. Возможно, Ленина самого смутила крайность изложенных в ней идей, когда он перечитал ее после краткого пребывания в Финляндии, во время которого она и была написана. Но это не имеет большого значения, если учесть, что Ленин высказывал подобные взгляды и в других своих выступлениях того времени. То, как использовал подобные работы Сталин, показывает, сколь ценны они были для него.

Сталин намеревался применять террор в отношении всех, кто входе второй революции будет заклеймен как «классовый враг». Для него это понятие было более гибким, чем для Ленина. Сталину требовалось обосновать с точки зрения ленинизма законность таких действий. А для этого надо было обнародовать работы Ленина, в которых отстаивалась необходимость использования методов террора против внутренних врагов. Одна из такик работ — письмо Ленина, направленное им в 1922 г. наркому юстиции Курскому. В этом письме подчеркивалось, что Уголовный кодекс не только определяет границы применения террора, но и оправдывает вообще необходимость его использования. Письмо получило широкую известность после того, как в 1930 г. оно было опубликовано в журнале ЦКВКП(б) «Большевик» под броским заголовком «О письме Ленина товарищу Д.И. Курскому по вопросу о терроре». Публикация помещалась в особом разделе «Ленин и ленинизм» и предварялась статьей некоего И. Червяка, в которой говорилось об «огромном интересе» и «теперь особенно актуальном значении» этого документа52.

Примечания

1Станин И.В. Соч.Т. 10. С. 298-299.

2№со1аеизк))Воп51. Ро\чег апсЛЬе 5сте( ЕИсе. И.У., 1965. Р. 135, 135п. л(|,,

3Сталин И. В. Соч. Т. 11. С. 248. ь ь

4ВаукоиА1ехапс1ег. 5сте1 Роге1§п Тгабе. РппсеЮп, 1946. Арр. ТаЫе IV.

5Сталин И.В. Соч. Т. 11. С. 176-178. Текст выступления впервые был опубликован после Второй мировой войны.