Чтение онлайн

Заметным диссонансом выглядело выступление Мерецкова, лишь накануне прибывшего из Испании. Он начал с рассказа о значении военного опыта, приобретенного на Пиренеях. Мерецкова начали перебивать из зала, требуя высказаться о главной повестке дня. Ни для кого не было секретом, что «он долгие годы работал с Уборевичем бок о бок». Поняв, что не отвертится, Мерецков не побоялся вступить в полемику. Он заявил, что ему совершенно непонятны выступления товарищей, дружно высказывающих только здесь свои подозрения и недоверие. «Это странно выглядит: если они подозревали, то почему же до сих пор молчали?» — сделал логичное умозаключение Мерецков. Откровенно и прямо он объявил, что Уборевичу верил и ничего дурного о нем сказать не может. Искренность Мерецкова была по достоинству оценена Сталиным и его коллегами по Политбюро, чего нельзя сказать о некоторых других военных, ибо из 42 выступивших 34 командира были также вскоре арестованы.

Для рассмотрения дела по обвинению Тухачевского и других было образовано Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР, в которое были введены военачальники, занимавшие в РККА посты равнозначные теперешним арестантам. Создалась беспрецедентная ситуация, когда семеро высших военных иерархов страны осудили на смерть восьмерых своих коллег. Приговор был приведен в исполнение 12 июня. Вакханалия избиения военных кадров началась. Уже через 9 дней после суда над Тухачевским сотоварищами было арестовано около 1000 командиров и политработников. Печальная участь ждала и участников июньского судилища. Кроме Буденного и Шапошникова, все военачальники были репрессированы.

Вопрос — имел ли место полноценный заговор против руководства СССР — без подлинных материалов судебных дел, в полном объеме, без лакун и фальсификаций, рассмотреть невозможно.

Однако нет никакого сомнения в том, что Тухачевский и родственные ему по духу военачальники составляли сильнейшую оппозицию наркому Ворошилову и его окружению. Но Ворошилов был старым партийным товарищем и личным приятелем Сталина. Поэтому недовольство оппозиционеров ничтожным, на их взгляд, Ворошиловым могло распространяться на Сталина. Советские военные фрондеры понимали, что Ворошилова невозможно устранить при владычестве Сталина.

А широкомасштабного заговора, подобного тому, который был осуществлен в отношении Гитлера в 1944 году, пожалуй, все же не было. Были лишь определенные намерения, без четко разработанного плана, однако «соколам» Ежова этого было достаточно. Военачальники же упустили моменты, более благоприятные для выступления. Им надо было действовать более решительно в период наивысшего могущества Ягоды, с которым, несомненно, было легче договориться, нежели с Ежовым.

Правда, отношения военных ведомств и тайных полиций во все времена и у всех народов были всегда натянутыми. Каждое мнило свою структуру наиглавнейшей и наиважнейшей. Свою роль сыграло и то, что военные в Советской России не были столь сплоченной кастой, как, например, высшие круги генералитета в той же Германии. Красных военачальников раздирали противоречия, в том числе и личного характера. У них совершенно отсутствовал дух корпоративной солидарности.

Ежов и его присные, «разбиравшиеся» с Ягодой и его «наследством», очевидно, обеими руками ухватились за представившуюся возможность сделать «зачистку» и верхушки военной. Они был рады любому самому крошечному компромату. Материалов, исходя из нравственных физиономий отдельных персоналиев, хватало.

Одним из когорты, называемой «герои гражданской войны», числится П.Е. Дыбенко. В основном прославившийся амурными делами с годившейся ему в матери жрицей свободной любви — Коллонтай. Сей витязь весьма отличился в братоубийственной резне под Кронштадтом. На чисто воинском поприще успехами похвастаться не мог. Более того, в феврале 18 года богатырь-моряк Дыбенко вместе со своими матросиками позорно оставил позиции под Нарвой. От стыда, надо полагать, эшелон балтийских моряков прикатил аж в Самару, откуда и был возвращен не без труда Дыбенко уже в Москву.

18 марта воитель был отстранен от должности члена Комитета по военным и морским делам (суть наркомовской) и арестован, затем исключен из партии. Однако в мае месяце суд Ревтрибунала при ВЦИК признал Дыбенко оправданным, а в 1922 году он был восстановлен в партии. Очевидно, заступников у морского волка оказалось предостаточно.

Личность самого Тухачевского также до сего времени не раскрыта полностью исследователями. Достоверно известно, что у него было необычное хобби. Он чрезвычайно любил и прекрасно изготовлял столь неординарный музыкальный инструмент как скрипка. Вероятнее всего, Тухачевский хотел превзойти славу самого Страдивари.

Писатель Роман Гуль уверяет, что Тухачевский бредил мировой славой и в этом разительно схож со своим покровителем Троцким.

С детских лет юный Миша Тухачевский отличался высокомерием и необщительностью. Упорный потомок древнего дворянского рода пять раз бежал из германского плена, чтобы встать под знамена большевистской революции. Холодный, целеустремленный, честолюбивый Тухачевский отличился в годы братоубийственной бойни. Ему было все равно кого истреблять, германских солдат, бывших сослуживцев лейб-гвардейцев, польских панов, кронштадских мятежников или тамбовских крестьян.

По мнению того же Гуля жертвой жестокости Тухачевского стала его первая жена — хорошенькая Маруся Игнатьева, погибшая, по одной версии, вследствие самоубийства. По другой, соответственно, от руки самого Тухачевского.

В двадцатые годы, во времена тесного сотрудничества Красной Армии с рейхсвером он был накоротке знаком с отдельными немецкими генералами и под фамилией Тургуев в 1931 году ездил в Германию. Контакты по мере политического усиления нацистов не прекратились. Вопреки, а может быть благодаря тому, что к власти пришел Гитлер, часть германского генералитета была солидарна в неприязни красных военачальников к Сталину.

Последний со своими ближайшими сотрудниками явно был предельно обеспокоен раскрытием якобы широкомасштабного заговора военных. Они настроились решительно, с корнем и как можно быстрее вырвать заразу, грозившую гибелью стране. Армия — основа безопасности любой страны, поэтому суды были скорыми и безжалостными. Для сравнения: следствие по делу Каменева, Зиновьева и других велось свыше 7 месяцев, по делу Пятакова, Радека, Сокольникова также велось несколько месяцев. Расследование дела, начатого в марте 1937 о так называемом «антисоветском правотроцкистском блоке», во главе которого якобы были Бухарин и Рыков, шло довольно неспешно.

Вследствие спешности, вне всякого сомнения, в случаях репрессий командного состава РККА были допущены существенные перегибы, главным образом из-за непомерной, а порою и сознательной ретивости чиновников НКВД. Для спасения своих должностей они готовы были перешагнуть через что угодно.

В сущности же, это была «кампанейщина», присутствовавшая во все времена существования советской командно-административной системы, наподобие хрущевской целинной эпопеи, брежневской борьбы с инакомыслием или горбачевского противостояния пьянству. Но в целом широкомасштабная чистка командного состава Красной Армии, наряду с негативными сторонами, гибелью малоповинных и, возможно, полезных в будущем людей, имела и позитивные стороны. После неизбежного депрессивного периода, резко возросла дисциплина в войсках и на места отсталых, кичившихся прошлыми заслугами воителей, пришли новые, прогрессивно мыслящие офицеры, будущие победоносные генералы и маршалы Второй мировой войны.

В двадцатые годы Николай Иванович Бухарин являлся одной из наиболее почитаемых персон в ВКП(б) и Коминтерне, а также считался виднейшим теоретиком-универсалом.

Вследствие своего сокрушительного политического поражения он длительное время не имел никаких деловых контактов со Сталиным, хотя нередко встречался с его супругой — Надеждой Аллилуевой. После похорон жены вождь попросил именно Бухарина обменяться квартирами, сказав, что ему слишком тяжело жить в прежних апартаментах.