Чтение онлайн

Оппозиционеры на этот раз более тщательно подготовились к обсуждению следующего доклада, Молотова — «Об итогах перевыборов в советы» — вопросу в общем-то малозначительному, после выборов ничего не менявшему, но всё же позволявшему обсудить и иные, более важные проблемы.

Чтобы не оказаться, как в последние два дня, в положении просто выступающих, которых легко сбить грубыми репликами, не дав сказать самое нужное, Зиновьев, Каменев и Троцкий воспользовались пока остававшимся у них правом и распространили среди членов ЦК и ЦКК собственные тезисы. По той же самой теме, по которой предстояло выступить Молотову.

Для начала, напомнили о главной проблеме, и порождавшей, по их мнению, все остальные: «СССР проходит через многолетний этап НЭПа, связанный с частичным возрождением и ростом капитализма в городе и деревне».

Отметили и столь же бесспорное: «Крупная промышленность в СССР, хотя и быстро развивается, но по размеру своей продукции только ещё подходит к уровню времён царизма (1913 год), оставаясь в общем и целом на старой технической базе». Уже только этим пунктом рассчитывали, скорее всего, завоевать поддержку если и не большинства, то хотя бы значительной части участников пленума.

Третий вопрос посвятили тому, о чём прежде говорил только Троцкий, но теперь о нём должен был сказать и Молотов: «Государственный аппарат, много унаследовавший от старого строя, ещё насквозь заражён бюрократическим старым духом и во многих своих звеньях смыкается с новой буржуазией. Многочисленные бюрократические группы государственного аппарата дополняются многочисленными группами бюрократии, скопившимися в хозяйственных органах, в кооперации, в профсоюзах и т. д.». И сделали как бы предварительные выводы из результатов выборов: «Новая буржуазия города и деревни (нэпманы и кулаки) ведёт за собой группы „новой” буржуазии и мелкобуржуазной интеллигенции».

Не преминули авторы тезисов и напомнить о совершённой грубой политической ошибке. О принятой 13 октября 1925 года, незадолго перед выборами, сразу же ставшей скандальной инструкции (благо, вскоре отменённой. — Ю.Ж.) ВЦИК, менявшей классовую суть 65-й статьи Конституции РСФСР, установившей: «Не избирают и не могут быть избранными… а) лица, прибегающие к наёмному труду с целью извлечения прибыли; б) лица, живущие на нетрудовые доходы, как то: проценты с капитала, доходы с предприятий, поступлений с имущества и т. п.; в) частные торговцы, торговые и коммерческие посредники» [222] .

В инструкции же предлагалось сократить число лишенцев (людей, лишённых избирательных прав) и допустить к участию в выборах:

«а) лиц, занимающихся сельским хозяйством и пользующиеся наёмным трудом в том случае, если применение наёмного труда происходит в соответствии с правилами об условиях применения подобного наёмного труда в сельском хозяйстве; б) владельцев и арендаторов мельниц, крупорушек, маслобоен, кузниц и т. п. предприятий и вообще кустарей и ремесленников, имеющих не более одного постоянного взрослого рабочего или двух учеников, если они лично участвуют в работах; в) лиц, получающих проценты с вкладов и облигаций государственных, коммунальных и кооперативных займов; г) лиц, выбирающих (приобретающих. — Ю.Ж.) патент 1-го разряда (торговля вразнос)» [223] .

Лишь напомнив о допущенной ВЦИК и известной участникам пленума вопиющей ошибке, не вдаваясь в детали и не называя виновных (и так, мол, понятно, кто они — член ЦК А.С.Енукидзе, секретарь президиумов ВЦИК и ЦИК СССР, его непосредственный начальник — член ПБ М.И.Калинин), трое оппозиционеров писали: «Если бы на данной стадии нашего переходного периода расширили избирательные права в советы сверх нашей советской Конституции, то тем самым из рук рабочего класса было бы вышиблено крупнейшее орудие борьбы против новой и отчасти старой буржуазии. Тем самым была бы сейчас уничтожена основная особенность советов как политической организации рабочего класса и примыкающих к нему батраков, бедняков и середняков всех слоёв трудящихся, которые при правильной политике партии и советской власти будут сплачиваться вокруг рабочего классе всё теснее».

Обратившись к собственно результатам выборов, в тезисах отмечалось самое существенное: «падение представительства рабочих, повышение процента служащих и „прочих”, падение процента коммунистов» в городах, «рост экономического и политического влияния кулака в деревне». И вслед за тем выражалось единственно возможное мнение: «Известный рост новой буржуазии в городах и кулака в деревне при растущей политической активности мелкобуржуазных слоёв населения приводит к попыткам создания новых политических организаций. Агитация за Крестьянский союз, который неизбежно был бы направлен как против пролетариата, так и против основной массы бедняков и середняков, вообще попыткам создания новых политических партий или оживления старых, обанкротившихся партий меньшевиков и эсеров, которые неизбежно работали бы против диктатуры пролетариата, должен быть дан решительный отпор.

Чтобы завершить дело строительства социализма, чтобы завершить дело освобождения трудящихся, ВКП должна остаться одной-единственной партией в нашем Союзе».

Ну, а вывод из всего изложенного Зиновьевым, Каменевым и Троцким в тезисах следовал предельно простой. Далеко не новый, повторявшийся вот уже три года — со времени XII съезда, никем не оспоренный, не опровергнутый и подтверждённый на последнем, XIV съезде: необходима «подлинная индустриализация (выделено мной. — Ю.Ж.). Союз рабочего класса и беднейшего крестьянства с основной массой середняцкого крестьянства может быть теперь осуществлён только на почве роста нашей индустрии, которая должна обеспечить крестьянину надлежащее качество товаров по надлежащим ценам» [224] .

Не только трудно, просто невозможно было критиковать или опровергать, называя меньшевизмом, такие утверждения, с ними следовало только соглашаться. Однако последнее не входило в задачу Молотова. И ему пришлось, чтобы отстоять правильность линии большинства ПБ, заговорить о достоинствах прошедших выборов.

«Эта кампания, — начал он доклад, — широкая кампания перевыборов советов была такой, в которой участвовали более широко, чем это было когда бы то ни было после Гражданской войны, — все основные социальные группы избирателей. То есть рабочие, и при том различные слои рабочих, а также служащие и трудящиеся слои мелкой буржуазии в городе, а в деревне — как масса середняков, так и бедняки.

Открытой же эта кампания должна быть названа потому, что это была первая общая избирательная кампания, когда мы предварительно провели довольно длительную работу против методов командования и назначенства, которые по отношению к советам у нас практиковались в прежние годы и которые давали себя знать в предыдущих избирательных кампаниях…

Во-вторых, отличительной чертой этой кампании было то, что мы именно в период, предшествовавший ей, особенно решительно подчеркнули безусловную необходимость курса на привлечение беспар-тийных» [225] .

Молотову очень повезло, что Зиновьев выступил в прениях только вечером следующего дня, когда участники пленума наверняка позабыли об этих словах докладчика. И зря, ибо руководитель Коминтерна, член ПБ и одновременно оппозиционер раскрыл подоплёку того, о чём с таким пафосом было сказано.

Зиновьев напомнил, что и «во время Гражданской войны, и сразу после неё речи не было и не могло быть о советской демократии… Тогда советы назначались нами, а не выбирались. Теперь это нельзя проводить. Каким образом мы пришли к этому, когда?