Чтение онлайн

На открывшейся конференции Рыкову предстояло развить положения, содержавшиеся в тезисах, утверждённых ПБ, тем более, что об их содержании 193 члена ЦК и ЦКК ещё не знали: глава правительства не высказал их устно, а секретариат без каких-либо объяснений не включил их ни в машинописный, ни типографский (только для служебного пользования) варианты стенограммы пленума [304] .

Тем не менее Рыков начал выступление с весьма странного утверждения: «Тема моего доклада настолько обширна и сложна, что развёрнутый анализ лишь одного абзаца проекта тезисов, принятых Политбюро, мог бы занять целый вечер. Это заставляет меня не только отказаться от того, чтобы использовать весь цифровой материал, характеризующий хозяйственное положение страны, но и заставляет ограничиться лишь общим обоснованием принципиальной части тезисов, предлагаемых вниманию конференции».

Такое вступление должно было не только вызвать недоумение у 834 делегатов, представлявших все партийные организации страны, но и заставить их его выразить. Потребовать сделать доклад в полном объёме, на основе точных данных, а говорить столько времени, сколько необходимо. Ведь для марксистов (а ими считали себя все без исключения члены партии) главным была именно экономика — тот самый базис, на котором, по словам Маркса, и основывались как политика, так и идеология. Но нет, никто из находившихся в зале заседания даже не усомнился в правоте Рыкова. Не возразил ему.

Докладчик всё же поспешил обрадовать делегатов. Сообщил им, что на «постройку новых фабрик и заводов, на создание нового, более высокого материально-технического остова народного хозяйства» (слова «индустриализация» Рыков по возможности избегал. — Ю.Ж.) выделен миллиард рублей. Но сразу же постарался охладить появившееся чувство удовлетворения. Поспешил уточнить: «Тот миллиард, который проектируется вложить в этом году на расширение основного капитала, даст свои результаты через несколько лет. На протяжении того периода, когда фабрики строятся, оборудуются, организуются, мы изымаем громадные средства из хозяйства и делаем их неподвижными до тех пор, пока эти фабрики не будут пущены в ход».

Упомянув миллиард и последующие изъятия из народного хозяйства громадных средств, Рыков объяснил, откуда их следует брать:

«Внутрипромышленные накопления, использование доходов других отраслей народного хозяйства путём перераспределения через госбюджет и кредитную систему, и использование сбережений населения». И только тут поспешил воспользоваться цифрами. Лишь для того, чтобы убедить делегатов, да и не только их, что внутрипромышленные накопления действительно огромны, почему именно ими и следует воспользоваться как основным источником финансирования индустриализации.

По словам Рыкова, прибыль промышленности в 1923/24 году составила 105 миллионов рублей, в 1924/25 — 305 миллионов, в 1925/26 — 474 миллиона. Сразу же оговорился: мол, по данным наркомата, последняя цифра явно занижена, должна достигать 600 миллионов. Но понимая, что и такая сумма вроде бы достаточна, сообщил: государство через бюджет внесло в промышленность в 1924/25 году 184,2 миллиона рублей, а в истекшем — 491,1 миллиона.

Справившись с подсчётами накоплений, Рыков перешёл к темпам. Напомнил, что за 1924/25 год промышленное производство выросло на 60 %, в только что завершившемся — более чем на 40 %. И снова разочаровал слушателей. Сказал: начиная со следующего хозяйственного года последует спад, рост составит только 17–19 %, а в дальнейшем и того меньше.

Прежде чем объяснять причину замедления темпов, задался вопросом: может ли оно стать «обоснованием для тех пораженчески-капитулянтских настроений, выражением которых является в сущности платформа объединённой оппозиции»? Не стал повторять сказанное в начале доклада: до 1925-26 года страна ещё только восстанавливала своё разрушенное хозяйство чуть ли не с нуля. А потом занялся сравнением.

Ежегодно, говорил Рыков, в США за 1899–1913 годы увеличение промышленного производства составляло 3,5 %; в Великобритании за 1905–1913 годы — 1,6 %; во Франции за 1898–1913 годы — 3,3 %. И пояснил, что если мы «сумеем в 1930 году добиться прироста продукции нашей индустрии, допустим, на 10 %… значит, за один год наша индустрия сделает такой скачок вперёд, которого не может сделать ни одна капиталистическая страна».

Рыков преувеличивал (сознательно?) возможности предлагаемого плана. Умалчивал о том, что промышленный уровень названных им стран многократно превышал тот, на котором находились Россия в 1913 году, Советский Союз — в 1924-м. И что даже недавние темпы в 40–60 % отнюдь не приблизили СССР не только к США, но даже к Германии или Франции.

Производство чёрных металлов (в тысячах тонн) [305]

Чугун Сталь

Докладчик не объяснил, что темпы являются не самоцелью, а всего лишь показателем достижения того, о чём он писал в тезисах для октябрьского пленума, повторяя слова Сталина: «В относительно минимальный исторический срок нагнать, а затем и превзойти уровень индустриально развитых передовых капиталистических стран». И потому темпы следует рассчитывать от протяжённости того, что следует понимать под «относительно минимальным историческим сроком».

При этом учитывать, что и США, и Германия, и Франция даже при темпах в 1,5–3% роста и в 1930 году по-прежнему будут превосходить СССР по уровню производства.

Скрыл Рыков от делегатов конференции и иное. Главный, по его убеждению, источник финансирования индустриализации — внутрипромышленные накопления — уже достигли своего возможного предела, предопределив тем спад, о чём неоднократно предупреждали лидеры оппозиции.

Обойдя столь опасные для него проблемы, глава правительства предложил как самую насущную для народного хозяйства страны задачу — сосредоточить наибольшее внимание именно на индустриализации. Да ещё и уточнил: «При расходовании средств на новое строительство должно быть обеспечено в первую очередь внимание на развитии машиностроения, в области которого наша зависимость от заграницы не только с материально-производственной стороны, но и с точки зрения технических знаний чрезвычайно велика».

«Мы не можем, — признал Рыков, — построить ни одной хорошей электрической турбины. Мы не можем ни проектировать, ни строить целый ряд других машин, без которых индустриализация страны совершенно невозможна. Нам нужно научиться самим строить машины, нам нужно обеспечить прогресс машинной техники на территории Союза».

Впрочем, Рыков и не мог настаивать на чём-либо ином. Того ведь требовала резолюция XIV съезда, принятая под давлением Сталина. Резолюция, на которую не раз за последнее время ссылались Троцкий и Зиновьев, Каменев и Пятаков. Однако неожиданное для многих предложение, сделанное не кем-либо из оппозиционеров, а главой правительства, правым, выглядело более чем малопонятным. Создавало впечатление, будто удаление из ПБ Зиновьева и Троцкого понадобилось лишь для того, чтобы немедленно взять на вооружение именно их идеи.

В ещё большей степени резкий — внешне — сдвиг во взглядах Рыкова обнаружился тогда, когда он перешёл к проблеме взаимосвязи индустриализации и сельского хозяйства. Стремясь вроде бы достигнуть компромисса между правыми и левыми, он начал с предельно упрощённого, даже утрированного изложения взглядов тех и других на то, каким именно должен быть дальнейший экономический курс СССР.

Одна точка зрения, объяснял Рыков, исходит «из необходимости наибольшего покровительства сельскому хозяйству и вложения туда наибольших средств, чтобы затем, на следующем этапе развития, поставить проблему индустриализации». Вторая, по его словам, «рассматривает сельское хозяйство только как источник средств для развития промышленности». Оба взгляда Рыков объявил «капитулянтскими», уже отвергнутыми XIV съездом и апрельским пленумом ЦК. И предложил золотую середину. «Практическое разрешение задачи индустриализации, — пояснил он, — должно покоиться на такой экономической политике партии и государства, при которой всемерное развитие промышленности создавало бы одновременно благоприятные возможности и для развития производительных сил сельского хозяйства».

Он повторил слова в своё время не услышанного Дзержинского и привёл весомое доказательство, использовавшееся главой ВСНХ: индустриализация позволит наладить выпуск отечественных тракторов, которые приведут к модернизации архаической деревни, и подтвердил начало такого нового курса сообщением о начале проектирования тракторного завода в Сталинграде.

Но действительно ли сказанное Рыковым означало стремление к компромиссу между правыми и левыми? Как показало продолжение доклада, такого не произошло.