Чтение онлайн

Рыков внушал делегатам конференции: «И как потребитель, и как производитель крестьянство заинтересовано в развитии индустрии. Вместе с тем сельское хозяйство должно быть в большей степени, чем до сих пор, приспособлено к нуждам индустрии. Однако подтвердил такой тезис примером, который свидетельствовал об обратном.

Рыков вроде бы опроверг широко бытовавшее представление о том, «что товарный голод на ряд промтоваров целиком и полностью связан только с недостатком машин и оборудования». «Это неверно, — твёрдо констатировал докладчик. — На протяжении прошлого и настоящего года голод на текстильные, шерстяные, кожевенные изделия был связан не с недостатком оборудования, а с недостатком сырья — кожи, шерсти, хлопка и так далее. С этой точки зрения особенно опасным симптомом является то снижение роста технических культур, которое наблюдалось в истекшем году». Пояснил: их производство упало до 94% по отношению к прошлогоднему только из-за «сильного снижения цен на лён, другие технические культуры». Другими словами, товарный голод порождён не слабостью лёгкой промышленности, а всего лишь низкими ценами на сырьё.

Анализируя проблемы деревни, Рыков обратился и к ставшему ещё год назад скандальным вопросу о расслоении. Поступил так, чтобы установить, на кого же опирается партия: на бедняка с середняком или на зажиточного и кулака. Гневно осудил Преображенского, процитировав его недавнее заявление: «Нить экономического развития верхних слоёв нашей деревни идёт по пути создания слоя капиталистического фермерства, прерванная революцией. Эта нить историей снова взята и плетётся».

Чтобы опровергнуть оппонента в таком важнейшем вопросе, разделившим большевиков на правых и левых, повторил градацию крестьянских хозяйств, изложенную наркомом земледелия РСФСР А.П.Смирновым в «Правде» 22 октября. Без каких-либо объяснений и обоснований отказываясь от привычных всем терминов «бедняк», «середняк», «кулак», он разделил все крестьянские хозяйства на пять групп по величине их посевов. Благодаря тому получил следующие результаты: без посевов — 4,2 % хозяйств, засеивающие до 2 десятин — 33 %, от 2 до 6-49,3 %, от 6 до 10–10,2 %, свыше 10-3,3 %.

Такая новация позволила Рыкову завуалировать действительное положение в деревне. Теперь было трудно догадаться, что беспосевные хозяйства — это такие, где крестьяне вынуждены наниматься в батраки, становясь наёмными рабочими. Что бедняки, которые согласно сложившемуся определению засевали до 5 десятин и поэтому вынуждены были покупать хлеб сами либо в лучшем случае с трудом кормить только самих себя, — это и 33 % хозяйств, и большая часть середняков — 49,3 %. Что середняки, обрабатывавшие до 9 десятин без использования наёмного труда и производившие хлеб на продажу, — это и крохотная часть из 49,3 %, и почти все 10,2 %.

Поступая так, Рыков постарался скрыть истинную величину как середняцких, так и зажиточных, кулацких хозяйств. Для того, чтобы вослед Бухарину отстаивать прежде всего интересы зажиточных и кулацких хозяйств, одновременно изображая чуть ли не всё крестьянство как середняцкое — прочную основу смычки, опору партии в деревне.

Чтобы заявить: «Основная толща середняцкого слоя не только не распадается, но растёт и приобретает большее значение, так как поднимающиеся на основе нашей политики в деревне бедняцкие слои пополняют середину».

Правда, при этом вынужден был признать и другое: кулацкий слой «становится более влиятельным, деятельным и активным», — не объяснив столь странный парадокс.

Возражая затем Троцкому, докладчик отклонил предложение об увеличении сельхозналога. Пояснил свою позицию весьма просто: «Наш единый сельхозналог построен таким образом, что главной своей тяжестью ложится на кулацкие и зажиточные слои деревни — 15 % верхушечной части крестьянских дворов (по его же градации это те самые хозяйства, засевающие от 6 десятин: 10,2 % плюс 3,3 %. — Ю.Ж.) уплачивают 47 % всего налога, около 25 % крестьянства (то есть бедняки, засевающие до 2 десятин. — Ю.Ж.) совершенно освобождены от налога».

И закончил: «Всякий, кто попытается из увеличения единого сельхозналога сделать один из важнейших рычагов, обеспечивающих перераспределение средств в целях индустриализации, обеспечит разрыв союза рабочих и крестьян» [306] .

В последовавших прениях оппозиционеры, присутствовавшие на конференции, участвовать не захотели. Выступали только представители номенклатуры — партийной и советской. Первые секретари:

Уральского обкома — Д.Е.Сулимов, крайкомов Сибирского — С.И. Сырцов, Казанского — Ф.И.Голощёкин, Дальневосточного — Я.Б. Гамарник, ЦК компартии Белоруссии — А.И.Криницкий. Председатели: правления Центросоюза — Н.Е. Любимов, СНК Украины — В.Я.Чубарь, ВСНХ РСФСР — С.С. Лобов, ВСНХ Украины — М.Л.Рухимович, некоторые иные, занимавшие менее значительные должности.

Все они дружно, подлаживаясь под мнение ПБ, одобряли доклад Рыкова в целом, дополняя его местными проблемами, не противоречащими услышанному. Критику же использовали лишь для одного — осуждения взглядов оппозиционеров по хозяйственным вопросам, преимущественно Преображенского, изредка упоминая Зиновьева и Пятакова, не затрагивая Троцкого. И единодушно сходились во мнении, что «оппозиция повержена на землю, разбита, что выступление оппозиции было объективно проявлением давления буржуазного окружения на нашу партию» [307] .

Несомненно, удовлетворённый столь общей поддержкой, Рыков в заключительном слове, последовавшем за прениями, неожиданно обратился к конкретизации вопроса индустриализации.

«Представители с мест, — отметил он, — в своих выступлениях выдвинули целый ряд крупнейших предложений в области капитального строительства». И отметил следующие: Днепрогэс и Свирскую ГЭС как проведение в жизнь плана электрификации; Волго-Донской канал, призванный создать дешёвый водный путь для вывоза хлеба и леса из Волго-Уральского региона через Дон и Азовское море за рубеж; железнодорожную магистраль, должную связать в одно хозяйственное целое хлопководческую Среднюю Азию и хлебопроизводящую Сибирь; ещё одну железную дорогу, соединившую бы Донецкий угольный бассейн с центром страны; расширение и развитие Эмбинских нефтепромыслов, которые стали осваивать только в 1922 году.

Отвергнув только одно предложение, о железной дороге Донбасс — Центр, Рыков признал остальные достойными рассмотрения и включения в план будущих работ [308] . Но даже не обмолвился о ещё двух рекомендациях представителей с мест: строительстве металлургического завода в Кузбассе с его богатейшими залежами железной руды и химического в Соликамске, где имелось второе в мире по запасам месторождение калийных солей, остро необходимых для производства прежде всего сельскохозяйственных удобрений.

Тем самым глава правительства наглядно продемонстрировал своё стремление подменить подлинную индустриализацию — создание металлургических, машино- и станкостроительных предприятий, действительно необходимых, но призванных только обеспечивать новые заводы энергией и коммуникациями. Помимо прочего, о чём, правда, Рыков не упомянул, отмеченные им стройки были весьма трудоёмкими, почему могли облегчить решение проблемы безработицы в городах, найти применение излишним рабочим рукам в деревне.

Доклад Сталина «Об оппозиции и внутрипартийном положении», прочитанный 1 ноября, явился, как и выступление Рыкова, расширенным вариантом тезисов, представленных только что завершившемуся пленуму, но не рассматривавшихся на нём. Тезисов, опубликованных «Правдой» 26 октября — в день открытия конференции. Отнесение же доклада на четвёртое место — после выступлений Бухарина, Рыкова и Томского (о задачах профсоюзов), могло вызвать небезосновательные предположения, что он является малозначительным, станет только пересказом того, о чём уже говорили на пленуме.