Чтение онлайн

Хрущев поручает секретарю ЦК Брежневу курировать военную промышленность и освоение космоса. У него сложились дружеские отношения с академиком Королевым, с членами Государственной комиссии – Устиновым, Неделиным. Все чаще он общался со всесильным Никитой, тот считал его верным, безопасным.

В июне 1957-го против Хрущева взбунтовался Президиум ЦК. Молотов, Каганович, Маленков, а еще – Ворошилов, Шепилов, Сабуров потребовали отставки Хрущева. Хрущева поддержали военные и чекисты: Жуков, Конев, Серов. Но Хрущев опасался делать на них ставку, опасался придавать политический вес силовым структурам и их лидерам. Поддержал Хрущева Суслов – но не преминул указать на личные недостатки Никиты Сергеевича, проявил самостоятельность… Тут-то и пригодился верный партиец Брежнев, активно помогавший Хрущеву переломить Президиум ЦК с помощью пленума ЦК. И это – несмотря на «инфаркт миокарда», который перенес в те дни отнюдь не хладнокровный Леонид Ильич. Победивший Хрущев тут же принимает Брежнева в Президиум. Брежнев стал третьим по значению политическим деятелем СССР – после Хрущева и Микояна и безусловным лидером нового поколения управленцев. Взошли космические победы, вдохновлявшие, придававшие высокий смысл советскому строю – и Брежнев заслуженно грелся в лучах славы Спутника, Гагарина, Титова. Тогда-то и стало ясно: Хрущева должен заменить человек, который ассоциируется с космическими победами. В партийной элите таким человеком был Брежнев.

В 1960-м Брежнева избирают председателем Президиума Верховного Совета СССР. Должность удобная, с пышными церемониями, поближе к наградам, к космонавтам и ученым, к артистам и героям труда, которых Брежнев радушно чествовал. Минимум черновой работы. Народ привыкал к улыбчивому южанину – теперь уже официально второму человеку в государстве. Но в июле 1964-го, когда уже складывались контуры заговора против Хрущева, Брежнева отставляют с поста советского «президента». Он становится секретарем ЦК. Должности «второй секретарь» не существовало, но негласно именно Брежнев был вторым. Он вел заседания Политбюро в отсутствие Хрущева, а отсутствовал он часто и подолгу.

Об участии Брежнева в смещении Хрущева мы можем судить по нелояльным к Леониду Ильичу воспоминаниям Семичастного, Шелепина, Егорычева. Они показывали колебания Брежнева, желание переложить ответственность на Семичастного, даже на Суслова, поддержавшего заговорщиков в самый последний момент. Его малодушие – вплоть до трусливого предложения устроить Хрущеву авиакатастрофу. Слишком карикатурный получается образ. Когда нужно было вызывать Хрущева из Пицунды в Москву, по воспоминаниям Шелепина, «Брежнев дрожал, заикался, у него посинели губы…». Так или иначе, дело удалось провернуть, и 14 октября, на пленуме ЦК, Хрущева освобождают от всех должностей. Брежнев стал первым секретарем ЦК КПСС, а Косыгин – Председателем Совета министров СССР.

Активное участие в подготовке отстранения Хрущева принял Шелепин. Шелепин, судя по всему, переоценил свои силы и недооценил значение кабинетов и кресел. Брежнева он считал руководителем слабым, неподготовленным к серьезному лидерству. К Шелепину неприязненно относились и реформаторы, и консерваторы. В новой системе, после отставки Хрущева, Шелепину не удалось усилить свои позиции в Политбюро.

Что дальше? Брежнев доверял профессионалам. Это касалось и консультантов генсека, и глав ведомств, и секретарей обкомов. В отличие от Хрущева, он не считал себя корифеем всего и вся, не лез с навязчивыми идеями. В начале знакомства с Бовиным Леонид Ильич огорошил его вопросом: «Ты знаешь, что такое конфронтация? А можешь мне рассказать?». Бовин кивнул. «А знаешь, что такое боровая дичь?». Бовин пожал плечами. И тут Брежнев изложил условия конвенции: «Давай так и будем работать. Ты мне будешь рассказывать про конфронтацию, а я тебе – про боровую дичь». Неплохое начало для сотрудничества политика и советника.

Брежнев воплощал концепцию коллективного руководства. Он действительно прислушивался к большинству Президиума (Политбюро) и корректировал свою точку зрения, если она не совпадала с мнением авторитетных экспертов. Для партийной вертикали Брежнев был удобным лидером, он давал понять секретарям обкома, что является одним из них. Неприязненно относящийся к Брежневу сторонник хрущевских реформ Ф. Бурлацкий писал: «Свой рабочий день Брежнев начинал необычно: один-два часа посвящал телефонным звонкам другим членам высшего руководства, многим авторитетным секретарям ЦК союзных республик и обкомов. Говорил он обычно в одной и той же манере – вот, мол, Иван Иванович, вопрос мы тут готовим, хотел посоветоваться, узнать твое мнение… Можно представить, каким чувством гордости наполнялось в этот момент сердце Ивана Ивановича. Так укреплялся авторитет Брежнева. Складывалось впечатление о нем, как о ровном, спокойном, деликатном руководителе, который ни шагу не ступит, не посоветовавшись с другими товарищами и не получив полного одобрения своих коллег». Да. Он держал руку на пульсе обкомовской жизни: не только звонил, но и немало ездил по городам и весям.

Тактической задачей Брежнева была административная изоляция Шелепина, предотвращение возможного заговора против нового первого секретаря ЦК. С Косыгиным Брежнев работал без серьезных конфликтов и критиковал действия правительства вяло, нечасто. «Реформа? Да что реформа. Работать надо лучше – вот и вся реформа». Брежнев несравнимо уважительнее относился к правительству, чем Хрущев или Горбачев. Разумеется, без сложностей не обходилось. Промышленный отдел ЦК возглавлял Кириленко, ревниво относившийся к деятельности Косыгина и Совета министров. Нередко Кириленко и Косыгин скрещивали мечи на заседаниях Политбюро. Брежнев предпочитал находиться над схваткой, не давал поблажки «своему» секретарю ЦК. И Косыгин до середины 70-х мог жестко отстаивать свою позицию.

Клеймо «застоя», разумеется, было для горбачевских пропагандистов элементарной реализацией самого хрестоматийного принципа: «вали все на предшественника». Разговор о «нефтяном благополучии» брежневских лет возможен только с учетом капиталовложений в нефтяную промышленность, в освоение сибирских месторождений. Именно тогда появилась песенка:

Нефть на Брежнева не с неба пролилась. Только мобилизовав промышленность, СССР смог стать нефтегазовой сверхдержавой. Разве это – паразитирование на ресурсах? Это кровь и пот, это риск и расчет. Это развитие, а не застой. О некоторых экономических нюансах сибирской эпопеи мы рассказали в главе об А.Н. Косыгине. Но, говоря о Брежневе, нельзя не упомянуть его любимца – летчика, министра гражданской авиации Б.П. Бугаева. За годы правления Брежнева и работы министра Бугаева показатели авиаперевозок в СССР увеличились на 80%. В любви к авиации Брежнев был продолжателем Сталина. Почти в два раза возрос грузооборот гражданской авиации. Только в 2007—2008 годах Россия стала показывать в гражданской авиации результаты, сопоставимые с брежневскими. 30 лет потеряно? При этом все самолеты и вертолеты советской гражданской и военной авиации были отечественного производства. Самолетостроение нынче упало в десятки раз по сравнению с брежневским уровнем. А ведь развитие столь наукоемкой отрасли – это и есть модернизация, о необходимости которой с апломбом рассуждают нынешние политические лидеры. Не прилетишь в модернизацию на «Боинге».

В начале 1981-го иностранный журналист писал: «При Брежневе, за 17 лет, в новые квартиры вселилось 143 миллиона человек. В СССР – один миллион врачей. В 1940 году в СССР добыли 31 миллион тонн нефти, в 1980-м – 603 миллиона. Одна лишь Тюмень увеличила добычу нефти в 111 раз. В 145 раз увеличена добыча газа, в 12 раз увеличено производство стали, в 26 раз увеличено производство электроэнергии». Что это – триумф коллективного правления? Какова роль «лично Леонида Ильича» в достижениях того времени? Один из косвенных ответов дала история: в 1976—1982-м, в годы, когда здоровье Брежнева было измождено болезнями, дела в стране шли куда менее успешно, чем в 1964—1976-м. Значит, энергия Брежнева кое-что значила? Было в этом простодушном хитроване что-то важное, что дополняло управленческий гений Косыгина, интеллект Андропова, политическое мастерство Громыко. Влиятельное трио «Андропов – Устинов – Громыко», казалось бы, по всем статьям превосходило Брежнева. Но в годы их правления при больном генсеке и снабжение ухудшилось, и афганская ситуация превратилась в политический тупик. В годы брежневского расцвета партийные органы, правительство и силовые ведомства работали более слаженно!

Разумеется, дело не только в Брежневе: старело поколение сталинских выдвиженцев, их лучшие годы были позади. Сам дух советской культуры стал соответствовать преклонному возрасту. В моде были фильмы и спектакли о благородных старцах, о любви немолодых людей. Репертуар праздничных концертов тоже подбирался в соответствии с запросами пожилого руководства. Сильное поколение до последнего вздоха не ослабляло хватку. Брежнев вносил в политическую жизнь дух компромисса, уравновешивал движения элит. Стоило Брежневу стать безвольным, сговорчивым стариком – и захлебнулась разрядка, чрезмерно возросли прямые и косвенные военные расходы. Что касается строительства, жилищного и промышленного, темп действительно был набран завидный. В день смерти Брежнева можно было убедиться, что половина жилого фонда СССР построена и заселена в «застойное» восемнадцатилетие. В 1964 году весь Советский Союз застраивался лагутенковскими пятиэтажками. Дешево, быстро, но некачественно. В 1982-м удалось увеличить темпы строительства, повысив и качество, и разнообразие архитектурных решений. Миллионы семей получали бесплатные государственные квартиры. Кооперативные квартиры казались пределом дороговизны, но цена однокомнатной кооперативной квартиры в Москве была равна двум с половиной – трем среднегодовым зарплатам по промышленности. До кризиса в строительстве было далеко: темп сохранялся и даже возрастал вплоть до 1991-го.

Брежнев берет на вооружение лозунг «все для счастья человека». Это было творческое переосмысление хорошо знакомой Брежневу сталинской кампании «Жить стало лучше, жить стало веселее». Брежнев последовательно давал понять, что забота о человеке – его коронная идея, что уж он-то, сентиментальный добряк, больше всех в Политбюро думает о том, чтобы у простого человека было мясо во щах, чтобы вдоволь было хлеба. Хлеб при Брежневе не дорожал. Повсюду строились огромные столовые. Рабочий день стал пятидневным, 8 марта и 9 мая – красными днями календаря (с 1977-го праздничным днем стало и 7 октября – день новой – брежневской – конституции). Пенсию стали выплачивать с 60 лет всем мужчинам и с 55-ти всем женщинам – кроме тех, кому пенсия полагалась в еще более раннем возрасте. В этом смысле советская система была, пожалуй, самой человеколюбивой в мире. Через 15 лет после разрухи это впечатляло. Бесплатные учебники для школьников – это тоже Брежнев, стипендии практически для всех студентов – снова «в этом личная заслуга Леонида Ильича». Программа «Нечерноземье» предполагала большие капиталовложения в сельское хозяйство самых бедных областей России. Увы, быстрых кардинальных изменений к лучшему в жизни Нечерноземья не было, но курочка по зернышку клюет.

Зная толк в сарафанном радио, Брежнев любил разоткровенничаться в разговоре с каким-нибудь офицером охраны или консультантом, признаваясь, что именно достаток простых людей всегда был его главной целью. Сократ отечественной кинодокументалистики Владимир Владимирович Осьминин рассказывал мне, как во время съемок одного из фильмов Брежнев должен был вот-вот приехать на площадь в Новороссийске. Все было готово: цветы в клумбах, чистые мостовые, струи фонтана поблескивали на южном солнце. И только когда Брежнев был уже чуть ли не в кадре, режиссер с ужасом заметил в фонтане валенок. Все-таки не доработали дворники! Леонид Ильич подошел к фонтану, сразу заметил валенок и… радостно улыбнулся: «А в мою молодость такой валенок нипочем не выбросили бы! Смотри-ка, и не дырявый! Да, лучше стал жить народ, товарищи…». Что ж, по самым скромным расчетам, за годы правления Брежнева реальные доходы граждан СССР выросли в полтора раза. Более чем в полтора раза выросло потребление мяса, в два раза – потребление яиц и растительного масла. И это – несмотря на волны дефицита и столовский рыбный день – четверг. Прилавки и впрямь не выглядели изобильно, но каждый рабочий и служащий ежедневно плотно обедал в столовой. В брежневских столовых ежедневно одновременно могли пообедать до 20 миллионов человек! В последний год правления «под Брежнева» подготовили продовольственную программу – комплекс мер по улучшению снабжения. За восемь лет нужно было еще на 12 процентов увеличить потребление мяса и почти в два раза – потребление овощей и фруктов. И вот результат: в 1982-м потребление мяса составляло 62 килограмма на душу населения в год, через три года – 65 килограммов, накануне крушения СССР – 70. Уровень Великобритании. При Ельцине этот показатель сократился более чем на треть. И в 2009-м среднестатистический россиянин в год съел лишь 50 килограммов мяса.