Сталинская гвардия. Наследники Вождя
Шрифт:
– Они рассчитывают меня вылечить или, по крайней мере, стабилизировать болезнь. Впрочем, в моем возрасте разницы тут почти нет!
Он смеется, сощурив глаза под густыми бровями. Потом следуют какие-то медицинские подробности, касающиеся его лечения, запомнить их я не в состоянии. Он кладет мне руку на колено – широкую руку с морщинистыми толстыми пальцами, на ней словно лежит печать тяжелого труда многих поколений русских крестьян.
– Я вам говорю это, чтобы вы лучше поняли ситуацию. Но я непременно поправлюсь, увидите. Я малый крепкий!».
Он не поправился. К 65 годам здоровье Брежнева подорвано по всем фронтам. Счастливчик как будто расплачивался за карьерные удачи, за то, что живым вернулся с войны. Главная причина – переутомление. Даже с зубами ему не везло! Грустно читать Жискар Д’Эстена. Хотя очевидно, что Брежнев играл с ним, все его признания были дипломатическим ходом. Но – не обманным, а правдивым.
До поры до времени Брежнев относился к своей славе с самоиронией. Многие вспоминают, как он вычеркивал из речи, которую подготовили для вождя специалисты вроде Бовина и Арбатова, мудреные цитаты: «Неужели вы думаете, что кто-то поверит, будто Леня Брежнев читал Маркса?». Впервые представ перед соратниками по Битве за Кавказ в маршальском мундире, Брежнев сказал едва ли не извинительно: «Вот, дослужился…»
Брежнев стал героем киноэпопеи «Солдаты свободы», но нужно сказать, что в этом киносериале были увековечены все лидеры стран Восточного блока, даже Янош Кадар и Чаушеску. Роль Брежнева исполнил Евгений Матвеев. Брежнев, просматривая фильм, сказал жене: «Похож. Может быть, это я? Брови точно мои». А в песнях фамилия Брежнева не упоминалась. Даже в знаменитой «Малой Земле» Пахмутовой и Добронравова не прозвучала фамилия вождя. Там даже намека нет на политрука Брежнева:
Малая Земля, священная земля, Братство презиравших смерть.И все.
Даже Сергей Михалков – чуткий знаток политеса – написал о Брежневе, не назвав его па фамилии:
Человек партийной чести, Он полвека был в строю И вошел со мною вместе В биографию мою.Кстати, очень точно ухвачена брежневская суть: быть вместе с современниками, одним бойцом из многих, быть причастным к судьбам Родины, истории, но остаться, по большому – сталинскому – счету, без имени.
Только под конец брежневской эпохи, когда славословия вокруг «Малой Земли» и «Возрождения» хлестнули через край, появилась песня о генеральном секретаре, в которой прослеживался жизненный путь Брежнева. Но – внимание! – и в этой песне не прозвучала фамилия «Брежнев», он лишь назван по должности:
Спасибо вам за ваш великий подвиг, Товарищ генеральный секретарь!..Эта песня звучала недолго, мало кому запомнилась и – подчеркну еще раз – в ней был соблюден лицемерный антикультовский запрет на упоминание фамилии вождя. Все равно песня была дифирамбом Брежневу и имела отношение к культу Брежнева!
В последние годы Брежнев стал в известной степени сказочным царем Додоном, который «царствовал лежа на боку». Каганович говорил о Брежневе: это Манилов, но честный человек.
1982-й начался для Брежнева трагически. В феврале умер днепропетровский друг Леонида Ильича, Константин Степанович Грушевой. До войны – партийный работник, с военных лет оставшийся в рядах армии. Брежнев не забывал его, сделал кандидатом в члены ЦК, не раз награждал орденами. На похоронах генерал-полковника Брежнев рыдал. В марте, в Ташкенте, Брежнев решил пойти «в народ» на авиационном заводе, где в сборочном цеху строился космический корабль «Буран». Стропила деревянной площадки не выдержали людского наплыва – и площадка рухнула с четырехметровой высоты на группу товарищей, в которой были Брежнев, Рашидов и их охрана. Охранники несколько минут на весу держали деревянную площадку с людьми, чтобы генерального секретаря не придавило. Пораненный Брежнев хладнокровно воспринял это событие, попросил никого не наказывать.
Леонид Ильич умер после праздника, исправно выполнив мавзолейный ритуал 7 ноября 1982 года, подняв тост за революцию. Накануне даже побывал на охоте. Стрелять Брежнев уже не пытался, просто дышал воздухом охоты, смотрел, как стреляют другие. Чем не смерть эпикурейца? Закончилась эпоха. Как выяснится позже, после смерти Брежнева начался эпилог истории Советского Союза.
Гроб с телом Брежнева опускали в могилу с неожиданным шумом. Вся страна ахнула: «Уронили!». Потом знатоки разъясняли, что это просто прощальный залп салюта совпал с опусканием гроба, но этому мало кто поверил.
Андрей Андреевич Громыко
Человек с синим карандашом
Крестьянский сын, ставший железным канцлером, легендарным «мистером Нет», которого дипломаты всего мира еще сотни лет будут вспоминать с трепетом, ужасом и почтением. Здесь нет преувеличения: он символизирует внешнюю политику одной из самых могущественных держав в истории человечества. Таких мэтров большой политики История не забывает. Дипломаты – люди консервативные (а уж сам Андрей Андреевич был консерватором из консерваторов!), и репутация Громыко среди профессионалов не поколебалась даже в годы агрессивного антисоветизма.
В «Вопросах ленинизма» Сталин говорил о двух качествах, необходимых советскому политику, – и определял эти качества с учительской скрупулезностью:
«а) русский революционный размах и
б) американская деловитость.
Русский революционный размах является противоядием против косности, рутины, консерватизма, застоя мысли, рабского отношения к дедовским традициям. Русский революционный размах – это та живительная сила, которая будит мысль, двигает вперед, ломает прошлое, дает перспективу. Без него невозможно никакое движение вперед.
Но русский революционный размах имеет все шансы выродиться на практике в пустую «революционную» маниловщину, если не соединить его с американской деловитостью в работе…
Американская деловитость является, наоборот, противоядием против «революционной» маниловщины и фантастического сочинительства. Американская деловитость – это та неукротимая сила, которая не знает и не признает преград, которая размывает своей деловитой настойчивостью все и всякие препятствия, которая не может не довести до конца раз начатое дело, если это даже небольшое дело, и без которой немыслима серьезная строительная работа.
Но американская деловитость имеет все шансы выродиться в узкое и беспринципное делячество, если ее не соединить с русским революционным размахом. Кому не известна болезнь узкого практицизма и беспринципного делячества, приводящего нередко некоторых «большевиков» к перерождению и к отходу их от дела революции? Эта своеобразная болезнь получила свое отражение в рассказе Б. Пильняка «Голый год», где изображены типы русских «большевиков», полных воли и практической решимости, «функционирующих» весьма «энергично», но лишенных перспективы, не знающих «что к чему» и сбивающихся, ввиду этого, с пути революционной работы. Никто так едко не издевался над этой деляческой болезнью, как Ленин. «Узколобый практицизм», «безголовое делячество» – так третировал эту болезнь Ленин… Соединение русского революционного размаха с американской деловитостью – в этом суть ленинизма в партийной и государственной работе. Только такое соединение дает нам законченный тип работника-ленинца, стиль ленинизма в работе».