Чтение онлайн

Ерофея словно прорвало. Он говорил и говорил, говорил и говорил, возмущаясь порядками. А я сидел и думал, что со стороны пятого отделения действительно было бы разумно ликвидировать мелких помещиков и забрать их земли. Так проще границу удерживать и изменёнку контролировать.

— Одно радует, ваша светлость, — немного успокоился Ерофей, — что теперь вы с нами. Вот получите назад лицензию, и дела сразу в гору пойдут. И сломанные камеры поменяем, и ловушек понаставим на каждой тропе, и людей наберём побольше.

А за окном тем временем проносились леса и поля. Бараново осталось за спиной. Чернов уверенно вёл «лимузин» к базе пятого отделения. Посёлок Климовское, где она находилась, располагался недалеко от Ярославля, но в сам город нам заезжать не пришлось.

Два пыльных зелёных внедорожника обогнали нас и остановились, преградив путь. Из них высыпали люди в полувоенной форме.

— Вот тебе на! Приехали, называется, — буркнул Ерофей, беря в руки карабин.

— Это кто такие? — спросил я.

— Не знаю, но сейчас выясним, — воевода опустил стекло, высунулся из машины и грозно рявкнул: — Кто такие? Чего на дороге встали?

Заговорил мужчина с острой, нечёсаной бородой. Его лохматую шевелюру прикрывала чёрная выцветшая кепка, во рту не хватало зубов, из-за чего человек шепелявил. На левой щеке и шее бугрились четыре шрама, словно от чьих-то могучих когтей. В руках незнакомец держал карабин, как и его спутники.

— Дружина его сиятельства господина Светлова, — наглым тоном объявил человек со шрамами. — Его сиятельство предупреждал вас, чтобы компенсацию платили? Предупреждал. Добровольно не хотите — сами будем изымать. На рынок собрались? Что в грузовике?

— Не твоё собачье дело. С дороги уйди, или я тебе сам прогоню, — гаркнул на него Сокол.

— Поднимешь руку на княжеских слуг? Ну-ну. На каторгу захотел, Сокол? Давай показывай, что в кузове.

Нас пытались обокрасть — нагло, посреди бела дня. Нравы у местных дворян или охотников напоминали воровские обычаи. Но мне мириться с подобным не с руки. Подонки поплатятся, если не уйдут с дороги.

Я выскочил из машины и быстрым шагом направился к бородатому.

— Это что такое?! Как ты посмел преградить дорогу и угрожать светлейшему князю? Ты кто такой? — набросился я на шепелявого дружинника, не давая тому опомниться.

— А ты… вы… кто? — выдавил он.

— Светлейший князь Прозоровский. Прочь с дороги, иначе я тебя по земле размажу. Угрожать князю вздумал? Да ты знаешь, что за это тебе будет? Знаешь? — я подошёл вплотную и кричал прямо в лицо опешившего мужика. — Назови себя!

— Прошу прощения, ваше сиятель… светлость, — подавленный моим напором дружинник весь сжался и неуклюже поклонился. — Не хотел угрожать… Не думал, что вы…

— А надо думать! Тебе голова на что? Чтобы есть? Как ты смеешь преграждать дорогу светлейшему князю?! Назови себя, я сказал!

— Иван Воблин, ваша светлость… Боюсь, вы не знаете всей ситуации…

— Что не знаю? Что я не знаю?!

— Ваша светлость, ваши люди убили случайно или намеренно дружинника его благородия господина Светлова. Господин Светлов желает получить компенсацию, — отрапортовал скороговоркой дружинник.

— А каким боком ты, морда собачья, имеешь право у меня что-то требовать? Если у господина Светлова есть претензии, так пусть он ко мне лично обратится. Тебе понятно? Понятно, спрашиваю?

— Понял, ваша светлость.

— А теперь свалил с дороги, пока цел!

— Да, ваша светлость, мы сейчас же уезжаем, — Воблин повернулся к своим. — Дружина, по машинам!

Дождавшись, пока люди Светлова рассядутся по местам, я вернулся в микроавтобус:

— Можно продолжать путь, — я наблюдал в окно, как внедорожники разворачивались, освобождая проезд.

— Эк вы их припугнули, — довольно усмехнулся Сокол. — Давно бы надо, а то ишь, повадились. Обокрасть нас пытались, представляете? Вначале налёт разбойничий устроили, теперь грабёж собрались учинить. Придурки чёртовы.

Не удивительно, что дружинник Светлова так быстро разбежались при одном моём появлении. По законам Российской империи за нападение на аристократа полагалась каторга, а за убийство — казнь, и простые люди рисковать не хотели. Однако сам Светлов вряд ли отступит, и с ним мне только предстоит столкнуться.

Когда машины неприятеля скрылась из виду, мы продолжили путь, и буквально за поворотом показался посёлок. Вдоль дороги серели старыми брёвнами заброшенные частные дома, вдали громоздилась унылая панельная четырёхэтажка. Ерофей сказал, что людей здесь живёт мало из-за страха перед демонами, которых свозят на фабрику. И неважно, что тёмно-эфирные сущности в сдаваемых на продажу телах отсутствуют. Суеверному люду это не объяснишь. Поэтому многие свободные мещане, у кого была такая возможность, перебрались в другие места ещё в семидесятых, когда пятое отделение построило здесь базу, а костяк населения теперь составляли семьи так называемых приписных рабочих, принадлежащих двум поселковым предприятиям.

Впереди на фоне синего неба вырисовывались две трубы, отравляющие воздух чёрным дымом. Мы поехали в их направлении и вскоре уткнулись в ворота базы. За длинной бетонной оградой виднелись большие ангары.

Охрана подняла шлагбаум, пропустив нас на территорию. Возле ангаров стояли несколько пикапов и грузовиков. Из кузовов люди вытаскивали туши животных. Мы проехали к самому дальнему строению, над воротами которого была вывеска, гласящая, что здесь принимают крупную дичь.

Ерофей выскочил из машины и скрылся в ангаре, а минут через пять мужики в серых робах открыли перед нами ворота, и «шестьдесят шестой» заехал внутрь. Я вылез из «лимузина» и прошёл следом.

Внутри вдоль рельсовой ветки стояли два крана, ещё один — рядом с площадкой для машин. Тут же находились промышленные весы. Пять рабочих, облачённые в химзащиту, готовились принимать товар, другие подогнали дрезину. Ерофей беседовал с толстым лысым мужиком в резиновых фартуке и перчатках.

Я подошёл к ним, и Ерофей нас представил. Лысый мужчина оказался заведующим отделом крупной дичи и осуществлял приёмку груза. Мы вместе наблюдали, как кран подцепил тушу убитого нами лося и перетащил на платформу весов. Два рабочих возились у какого-то прибора с окуляром, через который осматривали добычу.

В лосе оказалось девятьсот тридцать семь килограммов, но, как и ожидалось, заплатили нам немного — всего тридцать семь тысяч рублей. На месте вычли налог двадцать процентов, и оставалось в итоге чуть меньше тридцати тысяч.

— Шкура пупырчатая, ваша светлость, — с деловитым видом объяснял заведующий. — Она непригодна к использованию. Ядро в мозгу не имеет магических свойств. Мясо изменённых дешёвое, ибо человеку в пищу непригодно. Только кости остались. Ищите зверьё с неповреждённой шкурой и с магическим ядром. За них больше даём.