Чтение онлайн

Я взглянул на содержимое ящика и довольно улыбнулся: а не так уж и мало нажил. Думаю, папа бы мной гордился.

Так, еще один камень сброшен с души, и больше не нужно переживать за собранное. Осталось решить последнее из дел на сегодня. Снова извозчик, снова в дорогу — до складского комплекса братьев Емельяновых.

Приказчик скептически посмотрел на меня и уточнил:

— Всего на год? Небольшое сухое, чистое помещение и короб для хранения инструментов?

— Все верно, — я кивнул, подтверждая сказанное.

Он открыл складскую ведомость, пробежался по ней глазами и, наконец, ткнул в один из квадратиков на схеме складского комплекса:

— Есть у меня подходящая каморка. Думаю, как раз для вас подойдет. Небольшая кладовка, два на три метра. Там у нас раньше геологи свои инструменты хранили, но всю их партию твари в лесу сожрали, так что место теперь свободно. Там как раз пара ящиков и шкаф для одежды есть. Родственники помещение от вещей уже должны были очистить. Цена — два рубля в месяц, контракт заключаем не меньше чем на год.

— Меня устраивает, — согласился я. — Могу внести оплату за полгода вперед.

— В таком случае мы предоставим скидку в пять процентов от всей суммы, — сказал, чуть подумав, управляющий. — Ну что, будем смотреть?

Я кивнул и последовал за управляющим, взявшим небольшую связку ключей из шкафа рядом со столом. Недолгая прогулка по широкому круглому зданию, где постоянно сновали люди, что-то занося, что-то унося, грузчики сгружали с телег тяжелые деревянные ящики, мотоповозка, стоящая с открытым бортом, шумно тарахтела, и в нее по пандусам закатывали металлические бочки.

— Прибыли, — управляющий замер возле деревянной двери. Немного повозившись с навесным замком, он наконец открыл дверь, и я увидел небольшую клетушку с распахнутым ящиком для одежды и парой пустых открытых сундуков. В углу лежали забытые всеми куски породы.

Управляющий, увидев их, неодобрительно качнул головой:

— Вот же люди. Могу прислать уборщика, чтобы это все вынести.

— Ни к чему, — махнул рукой я. — Моим инструментам они не помеха.

— Прежде чем подписать договор, я должен убедиться, что вы не будете здесь хранить взрывчатые, химические вещества, а также иномировые предметы, — напомнил управляющий. — Человек вы новый, и доверия вам нет.

— Ваше право, — я поставил свою сумку на пол и широко ее раскрыл. Наверх лежали замызганные маслом плоскогубцы, молоток, россыпью торчали отвертки, мотки проволоки и прочее нужное в хозяйстве любого мужчины.

Управляющий, брезгливо взглянув на это, качнул головой:

— Хорошо, оставляйте. Договор подпишете уже в конторе, там же и внесете плату.

Я кивнул и взял протянутый ключ. Дождавшись, когда он выйдет, осторожно разложил рассыпанные в сумке инструменты на дне сундука — мой внутренний перфекционист мне бы не простил такого отношения к инструментам.

А что до взрывчатки и гранат… Я огляделся по сторонам. Мой взгляд зацепился за куски породы. Идеально. Деревянная коробка с динамитными шашками и несколько гранат, завернутых в мешковину, отправились туда. Если вдруг что и их найдут — буду все валить на погибших геологов. Им уже точно все равно, да и по специфике их работы им как раз и положено возиться с подобным. «Откуда подобное может быть у меня, господин жандарм?» — главное не забыть при этом невинно похлопать глазами. Мысленно улыбнувшись возможному разговору, я продолжил заниматься делами. Шкатулку с взрывателями и бикфордов шнур — туда же. Странно будет, если их найдут среди моих вещей.

Кажется, все. Оглядев дело своих рук, я довольно кивнул головой. Открыв дверь, заметить что-либо подозрительное сложно. А подробно копаться в вещах вряд ли будут. Все-таки охрана на складе есть, да и хозяева несут ответственность за сданное им на хранение.

Пора. Глянув на часы, я заторопился на выход — у меня еще оставались дела на сегодня. Нужно как минимум в лавку заехать и прикупить что-нибудь поесть, а то с этой суетой я даже пообедать не успел. А по пути надо в контору забежать, забрать свой экземпляр договора и заплатить за склад.

Подъезжали мы уже в темноте. Рассчитавшись с извозчиком, я показал караульным на входе временный пропуск, затем выслушал нотацию о том, что вход в академию после шести запрещен. Извинился, объяснив, что я этого не знал — первый день здесь. И после был милостиво пропущен на территорию академии.

А дальше, минуя плац, направился прямиком к казарме — там у меня оставалось еще одно дело.

Золотой кругляш покатился по поверхности стола и затем был стремительно накрыт покрытой волосами рукой, внимательно изучен и даже опробован на зуб. И лишь после детальной проверки на меня соизволили посмотреть.

Пожилой мужчина в выцветшей от времени форме с погонами старшего прапорщика выглядел внушительно: широкие плечи, тяжелый взгляд, грудь, на которой в ряд висели боевые медали и Георгиевский крест. Он внимательно меня изучал, словно профессор биологии рассматривал сквозь лупу ранее не виданную им мошку.

Закончив изучение меня, он кивнул на золотой, лежащий перед ним:

— Уважил. Чего хотел?

— Комнату повышенной комфортности, — спокойно ответил я.

О них мне рассказывали механики в ремонтном боксе и подтвердил водитель, с которым я добирался до города. Раньше внутри академии жили все, причем в общей казарме — и князья, и графья, и вчерашние крестьяне, у которых после принятия ядра открылся дар. Это потом, спустя годы, вольным, прибывшим на службу по своему желанию, разрешили проживать в городе на свободном положении. А тогда все было иначе, но не совсем: даже тогда богачи и аристократы могли себе позволить чуть больше, чем остальные. Даже в казарме были отдельные комнаты повышенной комфортности.

Прапорщик хмыкнул, молча встал, достал из стола ключ и, громко стуча протезом, направился к двери:

— Ну идем.

— Зовут меня Яков Семеныч, хотя эти балбесы, — он кивнул в сторону деревянных дверей, идущих вдоль коридора, — кличут Пиратом из-за деревяшки, — он стукнул рукой по костылю. — Порядок должен быть, и я здесь за ним присматриваю, являясь комендантом общежития. В казарме — не пить, баб не водить, кутежей и драк не устраивать. Это касается в первую очередь тебя: ты у нас здесь на проживании единственный вольный будешь. Этих кандальников, — он снова качнул головой в сторону дверей, — все равно никто никуда дальше забора не выпустит. Будут просить купить выпивку — не смей. Сорвешь план занятий — спросят с тебя. У них тут и так сверхускоренная программа, день за два, считай, идет.

Мы неспешно поднялись на второй этаж, на котором дежурили несколько солдат, которым мимоходом кивнул прапорщик.

— Являться после девяти в казарму запрещено. Не успел — ночуй где хочешь.

Затем, задумавшись, посмотрел на меня и негромко спросил:

— А почему у нас решил жить, а не в городе? Там и присмотра нет, да и вольности больше. Ваш брат дворянин ее шибко любит, — он кивнул на серебряный перстень на руке.

— А может, у меня средства не позволяют? — попытался ответить я.