Чтение онлайн

Пенал с алхимией лежал недалеко — я спрятал его среди вещей вместе с капсулой живы. Открыл и, быстро найдя нужное отделение, давясь, проглотил капсулу с птицей. Теперь немного выждать.

Стук в дверь вкупе с голосом проводника:

— Молодой человек, вы живы?

Крикнул в ответ «да», продолжая держать глаза закрытыми и ведя отсчет. Новые хлопки выстрелов, чья-то ругань, женские крики.

Сто двадцать. Пора.

Приоткрываю глаза — и мир вокруг преображается, становясь расплывчатым, словно размазанным по палитре художника, состоящим из размытых пятен. Затем внезапно, вместе с гулом в ушах, настроилась резкость.

Подполз к окну и, выглянув, сначала не понял, что вижу: деревья, как черные столбы стремятся к небу. За одним из них пряталось светлое пятно. Выглянув на секунду, оно пальнуло по поезду и сразу же вернулось назад. В ответ — грохот выстрелов.

Всего один? Да нет, вон еще один лежит в кустах, тоже постреливает в нашу сторону. Ну и зачем это все? Похоже на отвлекающий огонь, чтобы занять пассажиров, которые по нынешним временам все поголовно вооружены. И для чего? А ответ напрашивается сам собой: вагоны с золотом. А нас здесь так развлекают. А вон и третий, пользуясь темнотой, перебегает к следующему укрытию, создавая видимость множества врагов.

Так, хороший мой, ну-ка высунись еще раз. Я уже навел ствол монстробоя примерно туда, откуда вел огонь первый из бандитов. Сложно приноровиться в темноте — не видно мушки, да и стрелять сквозь стекло не слишком удобно.

А вот он снова выглянул из-за дерева, явно целясь куда-то.

— Получай!

Грохот выстрела, звон стекла, сквозь которое пронеслась пуля. Моя цель дернулась и начала перебегать. Промазал, зараза! Попробуй в этой темноте постреляй. Передернуть затвор, навести на новую цель. Над головой что-то прожужжало — мой выстрел явно привлек внимание. А вот и тот, кто по мне стрелял: передергивает затвор, чуть высунувшись из кустов, явно думая, что темнота его надежно укроет.

Что ж, попробуем тебя в этом разубедить. Снова прицелиться, задержать дыхание и выжать спусковой крючок. Попал! Светлое пятно в кустах внезапно дернулось, рухнуло назад и больше не шевелилось.

Дверь купе распахнулась. Я увидел проводника с фонарем и револьвером в руках. Свет больно резанул по глазам.

— Уберите! — крикнул я, рукой прикрывая глаза.

Тот, увидев мой карабин, облегченно выдохнул:

— Думал, кто это у нас так гасит…

По вагону снова звонко щелкнуло — бандиты, увидев свет фонаря, пальнули на него, заставив проводника спрятаться за дверью.

Я передернул затвор и вновь стал выцеливать стрелка, ушедшего от меня в первый раз. Тот опять притаился за деревом, в этот раз выбрав в качестве укрытия поваленную ель. Ненадолго показываясь, он постреливал из револьвера, даже не высовывая головы, просто поднимая руку с оружием над стволом. Беспокоящий огонь ведет.

Так его, однако, не достать — не пробьет пуля древесный ствол. А что у нас третий? А вот и он, снова куда-то бежит. Замер, перезаряжая пистолет — лучший момент.

В этот раз я выбрал наган, предпочтя мощности количество и скорострельность. Выстрелы сухо затрещали. Расстояние, конечно, великовато, и все же шесть выстрелов легли в сторону едва светящегося среди стволов деревьев силуэта. И, кажется, я даже попал — световое пятно вздрогнуло, сжалось, а затем медленно побрело куда-то в сторону. Ранил. Что ж, тоже результат.

Стрельба с моей стороны стала стихать, а вот со стороны вагонов с золотом только нарастала. Новые очереди, какие-то крики и вспышки. У нас же вроде был один пулемет, а тут я слышу трещание сразу трех. Может, у охраны в вагоне их было несколько?

Я выглянул в проход между купе и увидел Епифанова вместе с его другом, стоящих возле окна с оружием в руках.

Увидев меня, он радостно крикнул:

— Молодой человек, это вы там у себя грохотали? Я уж думал, что кто-то из пассажиров орудие с собой везет!

Я кивнул, указал на свой карабин:

— Он немного громкий.

— Зато серьезный, не то что наши пулялки, — журналист кивнул на наган в своей руке. — Ни черта не видно.

Я выглянул в окно. С нашей стороны виднелись два светлых пятнышка, так же постреливавших по нам. Еще одно неподвижно замерло среди деревьев, не шевелясь. Выходит, и здесь кого-то сумели достать. Скорее всего, случайно.

Трое тут, трое у нас. Пассажирских вагонов в нашем составе немного — всего три, остальные товарняки. Суету навести хватит, но таким количеством состав не возьмешь. А значит, я был прав: основная часть банды у бронированных вагонов. И если они не дураки, там наверняка должны быть аргументы посерьезнее, чтобы взять куш. Простой пальбой не одолеть. Смогли же они подорвать пути, перекрыв дорогу поезду, — значит, найдется взрывчатка и на вагоны. Закончат с ними — займутся нами. Хотя, захватив золото, могут и отвалить — зачем рисковать? А если нет?

Снова трескотня пулеметов. Сомнения: что делать — выждать или рискнуть? Удар приклада сметает остатки стекла в моем вагоне. Нырнув вперед, я повис на руках, чтобы через миг спрыгнуть вниз, скатившись под откос. Я всегда буду сражаться за людей против тварей, и не важно, какие они монстры — двуногие, четырехногие или вовсе без них.

Больно ударившись плечом о землю, я, кряхтя, встал и быстро перебежал к деревьям. Пару раз по лицу хлестнули ветки — пришлось прикрывать его рукой, чтобы не напороться на какой-нибудь сук. Трескотня от вагонов не унималась — что со стороны пассажиров, что со стороны оставшихся бандитов. Но не они моя цель. Пусть стреляют, чтобы основная часть банды думала, что все в порядке. Вреда от такой стрелкотни особо не будет.

Я медленно пробирался влево, стараясь по дуге зайти в спину тем, кто сейчас вел бой с охраной вагонов. А там схватка разгоралась нешуточная — пальба не стихала ни на минуту. Пару раз шальные пули вжикали над головой, а одна, звонко ударившись о ствол дерева, заставила рухнуть в сугроб.

Держаться наши еще держатся, вот только пулемета уже не слышно. Лишь трескотня бандитских, похожих на детские трещотки. Они разом выплевывали очередь в двадцать патронов, а затем стихали, пока в них вставляли новый коробчатый магазин. Я их сумел разглядеть хорошо, как и тех, кто стрелял. Установленные на небольших треногах, укрытые стволами деревьев, пулеметы беспрерывно хлестали по бронированным вагонам, стараясь загнать как можно больше пуль в любую из амбразур. Спасало лишь то, что окна были прикрыты бронированными пластинами, которые можно было отодвигать и задвигать назад, чем и пользовались солдаты, ведя нечастую стрельбу. Возле вагонов лежало полдюжины мертвых тел — словно бандиты на рывке зачем-то пытались подбежать к вагонам, да их встретили стрельбой в упор.

Чего-то они тянут, словно ждут. Патронов не жалеют. Почти три десятка бандитов. С противоположной стороны вагонов стрельбы почти не слышно…

Выходит, вся банда здесь, возле вагонов, ведет активный огонь. Еще двое возились у чего-то, похожего на длинную трубу. Поднявшись, один из них закинул ее себе на плечо, и из громадины вылетел сноп искр и огня. По бронированному вагону что-то ахнуло, во все стороны полетели куски металла. Изнутри на это отреагировали сразу: по ракетчику ударили несколько выстрелов, и один все-таки зацепил бандита. Тот, сложившись пополам, рухнул на землю, выронив трубу. Но сам вагон был цел — ракета пробить его не сумела.

— Этак вы его не пробьете, — решил я.

Читал я про эти штуки — не рассчитаны они броню пробивать, разве что совсем тонкую, на пистолет рассчитанную.

Так решил не только я. Этих двоих я приметил не сразу. Они стояли как-то особняком от всех остальных, словно наблюдали за боем, никак не вмешиваясь в него, даже не стреляя в сторону вагонов, словно стараясь не выдать себя. И этим они привлекли мое внимание.

Один из этих двоих побежал к основной группе, неся что-то тяжелое с собой. Второй остался на месте, почти не двигаясь, явно ожидая, что будет дальше. Ну, это мне с руки. За такой стрекотней моего выстрела точно никто не услышит. Расстояние — шагов пятьдесят.