Чтение онлайн

— Минутку, подождите, — попросил начальник погранзаставы, и повернулся к Николаю: — Вы, товарищ, Исаев, нигде, по дороге, не встречали наш дозор, из двух пограничников?

И Николай кивнул, показал в сторону, откуда они приехали, а потом сделал двумя рукам крест, как это делают танкисты, подавая сигнал «Глуши моторы!»

— Они что, погибли?

И он снова согласно кивнул, потом показал руками, будто держит вожжи, и, нарисовав в воздухе пальцем еще один крестик, показал на своих мучителей.

— Они что, и Кузьмича убили? — и получил молчаливый кивок.

— Эх, напрасно погибли товарищи! — воскликнул начальник погранзаставы. — Три раза повторял младшему лейтенанту Хрусталеву — только провести разведку, и ни во что не ввязываться, а он, горячая голова… Эх, зря…

А перед Николаем промелькнули недавние события, начиная с того момента, как этот Хрусталев потребовал предъявить документы, как он сам подал ему сигнал, стрельбу, павшую лошадь, их бег по дороге… А ведь Хрусталев своими действиями подтолкнул разум Николая к размышлениям, и затормозил движение преступной группы… А Сапугольцев сказал, что они только что заняли исходную позицию. А это значит…

И Николай написал пальцем на снегу: не зря.

— Вот как?! — удивился начальник погранзаставы. — Спасибо, что сообщили, товарищ Исаев. Мы так и сообщим и в рапорте, и родственникам погибших, что они герои… А вы можете показать? — кто конкретный убийца?

И Николай, не раздумывая, указал на молодого Василия, припомнив, как тот, по указанию старшего, возвращался в Валин дом и оттуда слышались хлопки «чпок», «чпок». — «О, черт подери, неужели он и их убил?»

А начальник погранзаставы, ни слова, ни говоря, подошел к Василию, и, с плеча, по рабоче-крестьянски, врезал ему по лицу.

— Ты чего, капитан! — возмутился Сапугольцев, — не положено пленных!

— А они заявили, что сдаются?

— Нет, ничего подобного.

— Значит, они пока не пленные, а враги, убийцы, преступники и отношение к ним должно быть соответствующим.

— Сдаемся, сдаемся, — хором заголосила троица, — окажите помощь, ожоги очень болят, ну, ради Бога!

— Да, оказать нужно, — согласился военврач, и сделал шаг в их сторону, но его остановил Верховцев. — Передайте все, что нужно для первой помощи, и объясните, что сделать бойцам группы захвата, а нам нужно спешить.

Николай, сидя в уютной кошёвке, пытался выспросить у Верховцева, естественно жестами, — каким же образом и группа захвата, и он сам оказались в данном месте. Когда Верховцев, наконец-то, понял, чего от него хотят, сказал: — Это длинная история, Исаев, и я ее, со временем, тебе расскажу. А сейчас мы доложим в Москву, что операция прошла успешно, немного отдохнем и в самолет. Там у нас, у заставы, «Дуглас» на лыжах, холодина в нем, правда, но для тебя уже подготовлены и полушубок, и валенки, не замерзнешь.

Когда после длительного, утомительного перелета с посадками для дозаправки, самолет приземлился на заснеженном поле в Тушино, Верховцев спросил Николая: — Ты выдержишь еще одно дело? Нас сам Верховный ждет, а потом в госпиталь.

И Николай согласно кивнул.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал Верховный, протягивая руку сначала Верховцеву, а затем Исаеву.

— Здравия желаю, товарищ Сталин! — отозвался Верховцев, — а Исаев говорить не может, это воздействие препарата, которым его травили.

— Вот как!? Жаль, а вы пытались выяснить — этот недуг можно как-то вылечить?

— К счастью, товарищ Сталин, удалось захватить образец этого вещества, кстати, с помощью Исаева. Меня уверили, что противоядие этому психоактивному веществу найдут, это лишь вопрос времени.

— Хорошо, проходите вот сюда, к столу — будем беседовать и одновременно пить чай. Я, конечно, хотел поговорить с вами, Верховцев, и с Исаевым… гм, тогда, в следующий раз. А теперь, товарищ Верховцев, я бы хотел узнать, как вам удалось раскрутить всю эту историю с похищением и выбрать верное, единственно правильное решение.

Верховцев хотел что-то сказать, но не осмелился перебивать Верховного, который продолжил: — Я просто поражен, что ваши расчеты оправдались, и группу похитителей удалось схватить, не говоря уже о спасении Исаева. Расскажите, пожалуйста, все, как можно подробнее.

— Прежде всего, товарищ Сталин, мне в значительной мере помог статус, который вы придали Аналитическому Отделу, и мне удавалось моментально связываться по телефону с нужными людьми.

— Да, мы об этом подумали, — с удовлетворением заметил Верховный.

— А основное расследование, — продолжил Верховцев, — которое я принял за отправную точку, выполнил начальник местного отделения милиции капитан Селезнев, мудрейший человек. Я не стал связываться с Областным Управлением НКВД, а позвонил напрямую Селезневу, для сокращения времени.

— Да, в той ситуации это было разумно, — подтвердил Верховный.

— И Селезнев сказал, что на основании, найденных им вещественных доказательств, он сделал вывод о том, что Исаеву сделали укол препаратом, подавляющим психику, и просто увели его, можно сказать, за ручку.

— Что же это за вещдоки? — с интересом спросил Верховный.

— В доме, где произошло убийство двух женщин, он обнаружил тряпку с остаточным запахом хлороформа, кусок веревки, возле стоящего посередине комнаты стула, и верхнюю одежду Исаева. Да, еще две ватки с остаточными запахами нашатыря и спирта, и еще маленькую стекляшку, кончик от стеклянной ампулы с медицинским препаратом. Он сам ходит на уколы, и сразу понял, что это за стекляшка, но самой ампулы найти не удалось. Еще он отметил отсутствие следов борьбы, что говорило о том, что Исаев, крепкий парень, не сопротивлялся. Пожалуй, все, товарищ… — но его остановил Николай, дернув за рукав, и показав пальцами кружок.

— Извините, чуть не забыл. Еще Селезнев нашел идентификационный жетон Исаева, и решил, что так он подал знак о том, что его насильно уводят, — и Николай согласно кивнул.

— Да, это логично, — заметил Верховный, — продолжайте, продолжайте!

— Я, товарищ Сталин, в таких препаратах совершенно не разбираюсь и, вообще, сомневался в их наличии и поэтому позвонил, сначала в Главное военно-санитарное управление РККА, а потом в Академию Наук. Меня соединили с известным ученым, которой рассказал, что никаких конкретных данных о таких препаратах у него нет, но, что такой препарат создать можно, и что в научном сообществе такой вопрос уже обсуждался. И, что было принято решение — категорически запретить такие разработки, как противоречащее человеческой сущности и всем известным религиям, но он не исключает, что такие разработки ведутся — вопреки всем запретам.