Чтение онлайн

А поезд действительно подходил к конечной станции. — Конец географии, товарищи, станция Мациевская! — объявил проводник. — Освободите вагоны, товарищи!

— Быстро собираемся! — скомандовал старший, Петр Юрьевич, — и выходим.

— А укол? — прошептал Алексей.

— Черт с ним, потом как-нибудь, мало ли чего, выходим.

На перроне толпились встречающие, а на небольшой привокзальной площади стояло с дюжину запряженных в сани лошадей, и возле них прохаживались возницы.

— Привет, Кузьмич! — крикнул Петр Юрьевич одному из них. — Ты получил нашу телеграмму?

— Знамо дело, получил, иначе бы не встречал. А у вас, похоже, пополнение? — спросил он, заметив Николая.

— Да, напросился с нами старый приятель, никак не могли отказать.

— А у него документы есть, они в порядке? — встревожился Кузьмич, — пограничная зона как-никак.

— Все в порядке Кузьмич, не волнуйся. Ну что, мы можем занимать места на твоих розвальнях?

— А может, в буфет зайдем, чайку на дорожку?

— Нет, Кузьмич, в другой раз, надо поспешать.

— Хорошо, в другой, так в другой, давайте, садитесь. Дорога, правда, не очень, местами снег смело, ну да ладно, доедем с божьей помощью, — сказал Кузьмич, разбирая вожжи. — Но, родимая, трогай!

Наезженная дорога была ухабистой и Николай, к своему удивлению, почувствовал, как его сущность, его эго, начинает расти при каждом толчке, и он уже не маленький зайчишка, а мудрый старый заяц, многократно обманувший и волка и лису.

— А укол-то ему так они и не сделали, Петр Юрьевич, — шепнул Алексей. — Вдруг очнется.

— Не переживай, пусть очнется, не колоть же при тряске, можно иголку сломать, а он нужен целеньким. Да уже и неважно, минут через 20-30 будем на месте, совсем немного осталось, там нас должны встречать.

— Впереди всадники, едут навстречу, — подал встревоженный голос молодой Василий.

— Кто это, Кузьмич? — спросил пожилой.

— Пограничный дозор, обычное дело, они все время здесь ездят.

Двое всадников в форме пограничных войск подъехали и остановились перед лошадью Кузьмича, принудив ее остановиться. Судя по знакам различия, один из всадников был младшим лейтенантом, а второй — рядовым пограничником с кавалерийским карабином за плечами.

— Здравия желаю, товарищи! — поздоровался младший лейтенант, приподняв руку. — А, Кузьмич, привет, — добавил он, признав возницу. — Что это у тебя за пассажиры? Ты же один ехал.

— Да вот гости пожаловали, товарищ командир. Ездил их встречать.

— Гости — это хорошо. А вы откуда, товарищи, прибыли?

— С Урала, товарищ лейтенант.

— С Урала! Земляки, я сам тоже с Урала. Но документики, товарищи, попрошу предъявить. Служба — есть служба.

Пограничник, не слезая с лошади, наклонялся, брал, и по очереди рассматривал документы. — А вы, товарищ, ваши документы? — обратился пограничник к лежащему на розвальнях Николаю.

И он… очнулся. Он не понимал — где он, кто эти люди… рядом с ним, почему-то на санях, и еще двое… на лошадях, в форме, почти в такой же, какую он носил сам. Значит — свои!?

— А его документы у меня, — ответил Петр Юрьевич, засовывая руку в карман.

— Это почему его документы у вас, а он сам молчит?

— Да он пьяный, товарищ командир, лыка не вяжет.

— Пьяный, говорите? — сказал пограничник, внимательно смотря в лицо Николаю.

— «Ничего я не пьяный, чего врет?!» — подумал он, переводя взгляд с пограничника на своих соседей. — «Да это же они меня схватили там, у Вали, они враги, надо сообщить своим». И Николай попытался закричать, но не смог, нет голоса, попытался махнуть рукой, и тоже не смог — ему, как бы случайно, прижали руки.

— «Как же подать сигнал? А, ведь есть же способ — сигнал SOS. Ура!» И он, три раза моргнул, три раза прикрыл глаза, и снова три раза моргнул. И повторил еще раз, и еще…

И пограничник сигнал принял. Он спешился, передав поводья пограничнику, передвинул кобуру, открыв ее клапан, а пограничник, сдернув карабин, положил его перед собой.

— Как тебя зовут? — спросил пограничник, наклоняясь к лицу Николая.

«Чпок» — услышал он звук, показавшийся знакомым, а пограничник повалился на Николая, истекая кровью. И снова: «чпок», «чпок», «чпок» — и пограничник, сидящий на лошади, начал медленно падать, роняя карабин, а его лошадь, взбрыкнув, помчалась прочь.

— Вы чего это творите! — крикнул ужаснувшийся Кузьмич, но его никто не слушал, а Василий, схватив карабин, выстрелил в убегающую лошадь, но не попал

— Эх, черт, нашумели, сейчас на заставе поднимут тревогу. Ладно, плевать, гони Кузьмич! — скомандовал пожилой.

— Да пошел ты… аа! — и снова «чпок», и Кузьмич свалился с облучка, на котором сидел.

— Гони, Васька! — крикнул пожилой, и Василий, выхватив кнут из руки упавшего Кузьмича, стегнул лошадь так, что она попыталась встать на дыбы, а потом понесла.

Николай предпринял попытку свалиться с телеги на очередном ухабе, но его крепко держали. — Лежи, лежи, — крикнул пожилой, чуть не откусив себе язык при толчке, — готовься к пыткам, скоро предстанешь перед хозяевами.

Василий хлестал лошадь изо всей силы, с «протягом», так, что на крупе оставались длинные, кровавые полосы, и она неслась галопом, выбрасывая копытами комья снега и замерзшей земли на седоков. Из ее рта хлопьями слетала пена, и было ясно, что она так долго не протянет.

А Николаю опять что-то пришло на ум, и вспомнил он опять свою бабушку, как она рассказывала ему сказки и многие из них он помнит, будто это было вчера. «Несет меня лиса за темные леса, за быстрые реки…» — слова из его любимой сказки «Петушок золотой гребешок».

— «И зачем мне эта сказка в такой безвыходной, критической ситуации, когда близок конец?» — подумал он, а лошадь продолжала нестись из последних сил.

Лошадь упала на первом же, ближайшем, небольшом повороте, врезавшись в придорожные кусты так, что сломались оглобли, а седоки полетели с саней, перекатываясь друг через друга.

— Нужно вставать, и бежать, — скомандовал пожилой человек, — совсем недалеко осталось. — А ну, вставай и беги, я тебе приказываю! — скомандовал он Николаю, который вставать не собирался. И ему пришлось подчиниться, поскольку вещество, которое ему кололи, продолжало действовать.

И они побежали трусцой, тяжело дыша, по накатанной дороге, а Николая никак не покидала мысль о Петушке. — «И что же он ко мне привязался? На что он мне намекает? Что же он такого делал? А, вот!!! Он не выполнял Инструкции друзей, а потом кричал, чтоб его спасли, и его спасали. Значит, и мне нужно кричать, я же пытался, но у меня не получается, я разучился. Может быть, есть какой-то другой способ, раз он намекает?»

В это время дорога сделала крутой поворот налево, и перед ними открылось заснеженное поле с небольшими кустиками вдалеке, а за ними темный лесок, из которого поднимался дым костра.