Чтение онлайн

Но нет. Джозеф, не раздумывая, гаркнул в его сторону:

— Эй! Ты же вроде с какой-то китаянкой мутил, да?

Вот идиот. Лучше бы продолжал совать нос в мою жизнь. Не думал, что он с ходу брякнет что-то такое.

Син Хэрян медленно повернул голову и уставился на Джозефа с таким видом, будто раздумывал, стоит ли вообще тратить силы на ответ.

— Мы не встречаемся.

— Как же ее… имя еще такое странное. Короче, говорили, что есть красивая инженер из Китая, вроде как руководитель команды, и вы с ней встречаетесь.

Син Хэрян поморщился — то ли от манеры, с которой Джозеф говорил, то ли от содержания, — но все же пояснил:

— Отец нашел Хай Юн жениха, и ей нужен был фиктивный парень, чтобы избавиться от давления семьи. Она сказала, если заявит, что встречается с японцем, дома будет скандал. Поэтому я дал ей свою фотографию и немного рассказал о себе.

— Будь я женщиной, никогда не стал бы с тобой встречаться, — фыркнул Джозеф, едва шевеля распухшими губами.

Ну не знаю. Я, конечно, незнаком с отцом этой Хай Юн, но, если бы мне показали такого красавчика, как Син Хэрян, я бы тоже пересмотрел свои планы на зятя. К тому же Хай Юн — руководитель инженерной команды, наверняка хорошо зарабатывает. Сейчас богатые китайцы всеми силами пытаются уехать за границу, так почему бы не взять в зятья корейца?

— Значит, жених оказался не при делах?

— Да.

— А можно поподробнее?

— Спросите у Хай Юн. Речь о ее женихе, не о моем. Не мне это обсуждать.

Я понял, что ляпнул лишнее, и смущенно кивнул.

ШТУРМ

Часть 1

Когда речь зашла о наших с Син Хэряном романтических отношениях, Джозеф заметно оживился, но тема быстро заглохла, и он заметно скис. Я уже было хотел спросить у него о сыне, раз он сам говорил, что хочет вернуться в прошлое именно из-за него, но передумал и промолчал.

После того как Элизабет вышла на связь, между нами тремя завязалось подобие разговора, но теперь и он иссяк. Осталась только скучная, затхлая тишина.

Честно говоря, я ожидал, что Церковь Бесконечности вот-вот потребует от меня каких-нибудь результатов: мол, ты наш спаситель, давай уже, сделай что-нибудь. Но ничего такого не происходило, и я даже немного удивился. Наверное, я мыслил слишком по-корейски, с этой нашей одержимостью продуктивностью и KPI. По сути, в этой временной петле Церковь разве что отправила на мои поиски толпу вооруженных людей и доставила в Deep Blue кучу провизии. И все.

Будь я чуть помоложе, чуть менее устойчив психически или имей на одну извилину меньше, может, и вправду пошел бы с ними. Ел бы, что дают, слушался и, глядишь, еще и благодарил бы.

Меня встретили с почетом, пообещали лечить пострадавших, которых, к слову, сами же и подстрелили. Ответственность на себя вроде как взяли — уже прогресс. Те, кто меня предал и пытался втоптать в грязь, уже наказаны. Обещают исполнить все, что скажу. Ну просто идеальная организация, если смотреть со стороны. Еды — навалом. Сладостей — завались. Кофе — отличный. Даже семья со мной так не носится. Да и вообще, кто дома готовит столько разных блюд к одному приему пищи?

Если бы я ничего не знал о Церкви Бесконечности, у меня, возможно, и правда начало бы формироваться о ней положительное мнение. Люди ведь склонны тянуться к тому, что удобно и выгодно лично им. Особенно в такой жуткой, опасной обстановке, где особо не на кого положиться.

А что, если я добровольно вступлю в Церковь и начну жить жизнью так называемого спасителя? Скорее всего, сам того не замечая, начну меняться. Человек, как ни крути, подстраивается под ту группу, частью которой становится; она формирует его мышление, ценности, реакции. Глядишь, я бы и правда начал относиться к ним мягче. Снисходительно. Мол, у всех бывают перегибы. А может, и вовсе стал бы оправдывать их поступки.

Я решил — хотя бы на короткое время — попробовать взглянуть на Церковь Бесконечности без привычного негатива.

Если верить словам Джозефа, на Подводной станции сейчас около пятидесяти или шестидесяти последователей. Если задуматься — уже достижение, что полсотни людей умудряются как-то сосуществовать. В жизни ведь как бывает: поссорились — и вот уже кто-то хватается за нож. А тут пока все живы. А то, что последователи мыслят радикально и цепляются за прошлое, — ну а кто сейчас не такой? Всем подавай острые ощущения, треш, шок-контент. Взять тех же корейцев — почти все помешаны на остром. И что, разве это преступление? С возрастом, конечно, смотришь на все иначе. То, что в молодости цепляло, потом вызывает недоумение. Поневоле становишься сдержаннее, консервативнее. Да и желудок уже не тот — острое, сладкое, соленое уже не лезет. Хочешь не хочешь, а переходишь на что-то более пресное.

Ну и что с того, что последователи Церкви Бесконечности живут прошлым? Ретро постоянно возвращается в моду. Считается, что человек формирует свои вкусы с семи до двадцати семи, а потом живет с ними до конца жизни. Взять хоть Пэк Эён: обожает рок, которому уже лет пятьдесят, и наверняка будет слушать его до ста двадцати, а потом еще на похоронах своих велит поставить. Люди застревают в прошлом, которое им нравится, и в этом нет ничего ненормального. У каждого есть теплые воспоминания, за которые он держится.

«Что-что? Говоришь, мои ребята с оружием ходят? — практически слышу свой голос. — Ну так словами вы не понимаете, вот они и взялись за пушки! Тебе-то что, ты пострадал? Пока нет? Эй, народ, окажите человеку радушный прием, всадите в него парочку пуль. От души. Не жалейте! Корейцы — народ щедрый. Да стреляй ты уже!»

Мм… черт. Я же только представил, а внутри все зачесалось. Нет, не мое.

Похоже, чтобы стать полноценным последователем Церкви Бесконечности, мне надо либо получить пулю в голову и потерять память, либо добровольно выкинуть за борт все, что у меня осталось от морали. Нет. Уже слишком поздно, я слишком много знаю, чтобы относиться к Церкви с доверием. Даже несмотря на то, что сами последователи ко мне, как ни странно, относятся хорошо.

На полу, куда ни посвети фонариком, виднелись размазанные пятна крови.

Если подумать, в этой временной петле я особо не пострадал. Поджарившаяся ладонь — сущий пустяк. Особенно по сравнению с пулей в груди у Пэк Эён. Мне еще повезло.

Если бы меня ранило так же сильно… У меня не осталось бы выбора. Я просто вынужден был бы положиться на секту.

А? То есть, если бы получил такое же ранение, оказался бы в полной зависимости от Церкви Бесконечности? Ну, логично. На станции врачей нет, значит, путь только один — в госпиталь на Тэхандо. А чтобы оказаться там, надо сначала попасть в центральный лифт, который наверняка под контролем секты. Пришлось бы положиться на них, хочешь не хочешь.

По спине вдруг пробежал холодок.

А что, если… если с таким трудом вылепленный спаситель окажется тем, кто их ненавидит?

Не зря же у них был «список кандидатов». Очевидно, они отбирали тех, кто лоялен Церкви, готов исполнять приказы и творить чудеса по первому требованию. Отбирали людей, которым можно доверять. А тут — я. Никто не понимает, как так вышло, что выбрали именно меня, а не одного из списка.

Что же будет, если спасителем станет такой, как я, — тот, кто всей душой отвергает все, чем живет их Церковь?