Чтение онлайн

На душе стало тяжело, как будто на грудь положили плиту. Я ощущал себя рыбой, которая чувствует приближающийся шторм и мечется, не зная, куда плыть. Казалось, что единственный, кто сохраняет хладнокровие, — это Син Хэрян.

Он оглядел помещение, которое выглядело так, словно на него упала бомба, потом подошел к Джозефу, прислоненному к стене, схватил за шиворот и куда-то поволок.

— Куда вы его?

— За стол. Ложитесь за ним.

Он швырнул Джозефа за стол, как мешок с картошкой, и у меня сердце в пятки ушло — спину же можно повредить, голову тоже! Мы с Джозефом легли бок о бок за столом, который стоял напротив фальшстены.

— Вот так?

— Да. Не двигайтесь.

— Обязательно лежать? Может, я просто в уголке посижу?

— Нет. Будете мешать.

Ну если не могу помочь, хотя бы мешать не буду. Помещение казалось на удивление тесным. Видимо, изначально оно было рассчитано только на двоих человек, стол и два стула, а сейчас тут вдруг стало удивительно людно.

Спорить я не стал и, как велел Син Хэрян, остался лежать справа от потерявшего сознание Джозефа. Холод от пола быстро пробрался сквозь тонкую рубашку, и спина заныла. Командир тем временем притащил из коридора перевернутый стул, поставил его в угол и, проверяя какую-то пустую винтовку, заговорил:

— Я знаю почти все, что делали мои напарники. Как и они — почти все, что делал я.

Ничего удивительного. Жизнь на Подводной станции — почти как в жилом блоке. Одним она категорически не подходит, а другим может даже прийтись по душе. Все зависит от того, насколько тебе комфортно, когда после работы возвращаешься домой, а в соседней комнате живет твой начальник. Вот взять Ю Гыми — переехала из Чучжакдона в Пэкходон только потому, что ее профессор поселился в комнате по соседству. В такой тесноте волей-неволей узнаешь об окружающих больше, чем хотелось бы.

Син Хэрян на секунду задумался, глядя в фальшстену, потом шумно вдохнул и выдохнул:

— Если я вам не поверю, спросите, на что я потратил шестьсот миллионов.

Шестьсот миллионов... Да я сам в долгах, но у него, похоже, размах куда круче. Неужели его тайна в том, что он спустил целое состояние на шопинг? Интересно, на что он потратил такие деньги, — на квартиру, машину, остров? Вот Пэк Эён, наверное, вложилась бы в золото...

— Вы что, потратили их втайне от всех?

— Кроме меня, об этом знают только два человека. Больше никто — ни коллеги, ни семья.

Разве можно потратить шестьсот миллионов и ни словом не обмолвиться семье? Я вот, если в обед что-то вкусное съем, уже брату хвастаюсь. У всех, конечно, свое отношение к деньгам… но все-таки — шестьсот миллионов?

— Вы могли себе позволить такие траты?

— Да.

Ну тогда ладно. Конечно, спрашивать о чужой зарплате невежливо, но мне вдруг ужасно захотелось узнать, сколько вообще получают руководители инженерных команд. Кажется, Со Чжихёк как-то обмолвился про удвоенный оклад… или это у наемников? Но ведь у фрилансеров вроде все совсем нестабильно?

Шестьсот миллионов — это, в принципе, столько, сколько стоматолог в Корее может заработать за несколько лет упорной работы. Все, что я уже успел заработать, ушло на покрытие старых долгов, операцию и повседневные расходы. Сейчас у меня осталось долгов примерно на триста миллионов. Думал, вот устроился на работу, к следующему лету точно расплачусь.

Погодите-ка. Если я помру, то после меня останутся только долги. Формально от них можно отказаться, запустив процедуру частичного принятия наследства, но если мама где-нибудь ошибется, на них с братом повиснет весь этот трехсотмиллионный долг. Кажется, в моем контракте было что-то про компенсацию в случае смерти, но о какой сумме речь, я не помнил. Получается, если я, кормилец семьи, погибну, мои родные унаследуют лишь долги...

Нет уж. Я ни за что не сдохну. Что бы тут ни случилось, выберусь живым. Выберусь с этой проклятой Подводной станции и выведу наш семейный бюджет в плюс.

Мне вдруг вспомнилось, что Син Хэрян прославился как заядлый игрок в покер. Я чуть было не ляпнул, не спустил ли он шестьсот лямов на ставки? Но если нет, это же будет верх бестактности.

Пришлось переформулировать:

— На что вы потратили такие деньги?

Син Хэрян глянул в сторону двери, дослал патрон в патронник, зацепил винтовку паракордом за грудь и только после этого коротко бросил:

— На лечение бессонницы.

У меня тоже была бессонница. После аварии. Мозг, столкнувшись с травмирующим событием, начинает прокручивать одно и то же воспоминание сотни, тысячи раз. Ужасные воспоминания держатся в голове дольше хороших: мозг, следуя инстинкту выживания, старается запомнить их как можно лучше, чтобы не допустить повторения.

Мозг ничего не согласовывает с владельцем тела, он сам включает этот «восстановительный процесс». И вот ты лежишь, а он тебе: «Вспомни, как было страшно, как больно, как унизительно». И делает это как раз тогда, когда ты собираешься уснуть. И вот ты в третий или четвертый раз за неделю лежишь в три ночи с телефоном в руках, пытаясь отогнать очередной флешбэк, и тут уже признаешь: да, это она. Бессонница.

Но потратить шестьсот миллионов на лечение? Ладно, у меня искусственный глаз и титановая пластина в позвоночнике, так что, наверное, мне стоит помалкивать. Но все равно, почему на этой проклятой Подводной станции у каждого второго проблемы со сном? Даже Кан Сучжон, которая людей голыми руками метелит, и та не спит. Говорят, битый спит без задних ног, но это вранье. Битые спят в больнице, скрипя зубами от боли. Я-то всегда думал, что хорошо спят именно те, кто бьет.

— Вас вылечили?

Если нет, я сам найду того врача и настучу ему по шее. Даже полная замена всех зубов на импланты не стоит шестисот миллионов. Надеюсь, Син Хэряна не развели. Или он скрывает от команды, потому что боится: скажи он, что слил шестьсот миллионов, а бессонница не прошла, и врач просто не доживет до утра.

— Да, — ответил он.

— Я рад.

— Я тоже.

Син Хэрян говорил отстраненно, будто речь шла не о нем. Размотал паракорд с предплечья и протянул его по полу в сторону коридора. Зачем? Куда он ее тянет?

Потом он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

— Даже если стрельба прекратится, оставайтесь лежать. Так безопаснее.

— И сколько лежать?

— Пока кто-нибудь не поднимет.

— Если тут безопасно, почему вы не ложитесь?

— Мне не нужно. — Затем, следя за входом в Deep Blue, Син Хэрян недовольно бросил: — Жаль, что не удалось увеличить число раненых.

— Куда же еще увеличивать?

— Чем больше будет тех, кто не может двигаться, тем проще будет Чжихёку.