Чтение онлайн

Похоже, одного медика, который висел на стене коридора, оказалось недостаточно для эвакуации всех раненых. Вскоре прибыл второй. Но как только он приблизился к входу в Deep Blue, сектанты замахали руками: подожди. Медик растерянно замер, потом отступил. Остался у двери, напевая Twinkle, Twinkle, Little Star, будто в знак протеста, но внутрь так и не вошел. Почему? Из-за меня? Стоило мне покинуть Deep Blue, как он, будто дождавшись сигнала, бросился внутрь. Прости.

Снаружи все было усыпано цветами. Буквально все. И как только я ступил за порог, безумно разболелась голова. Кажется, у меня начались галлюцинации. Едкий запах крови, гари и пороха, еще минуту назад забивавший нос, полностью исчез, его перебил цветочный дурман.

Я моргнул, но ничего не изменилось, куда ни глянь — цветы. Их было так много, что пола почти не видно. Единственным доказательством того, что я не схожу с ума, оставался огромный череп белой акулы, установленный чуть в стороне от входа. Но откуда в морских глубинах столько цветов?

Розы и фиалки, маргаритки и тюльпаны, лилии, гвоздики, чертополох, ирисы, сирень, одуванчики, снежно-белые нарциссы, азалии, рододендроны, анютины глазки, ипомеи, незабудки, гибискусы, ландыши, хризантемы, гортензии, космеи… Вон то алое — это пуансеттия? Или анемона? Ликорис, лотос... А это что, подсолнухи? Да, точно. Подсолнухи.

Цветы выращивали в ботаническом саду, расположенном на Первой подводной базе. Там же, на подводной ферме, пытались вырастить все, что только можно вырастить, — рис, ячмень, пшеницу, рожь, кукурузу, сою, просо, гречку, красную фасоль, картошку, батат и так далее. Насколько мне было известно, урожая не хватало даже для нужд самой базы, поэтому продукты по-прежнему завозили извне. В путеводителе было написано, что главная цель Первой подводной базы — добиться полной автономии в плане продовольствия.

Судя по рассказам Ван Вэя, который жил в комнате по соседству, сотрудники базы понемногу воровали выращенные для исследований картошку, кукурузу и сою и втихаря жарили их по ночам. Он даже притащил мне пригоршню семечек, сказал, это подарок на новоселье. Тогда я не придал этому значения, но теперь, глядя на те самые подсолнухи, задумался: неужели он стянул семечки из оранжереи Первой подводной базы?

Морские водоросли вроде миюка, кима и ламинарии тоже выращивали и на Первой базе, и на острове Тэхандо. На станции в специальных резервуарах содержали разные виды морских организмов, обитающих на глубине до пятидесяти метров в северной части Тихого океана — как в целях изучения, так и ради сохранения биологических видов.

Вроде как в следующем году с помощью специального стекла, линз и оптоволокна собирались провести солнечный свет даже на Вторую подводную базу, расположенную на глубине двести метров, чтобы выращивать там сельхозкультуры. Честно говоря, когда я читал об этом в путеводителе, мне было трудно понять. Почему бы просто не выращивать растения на земле, в обычной почве, как делали десять тысяч лет, с тех пор как человечество изобрело земледелие? Мне бы хотелось, чтобы цветы росли под настоящим, земным солнцем. Может, вместо того чтобы прятаться на дне океана или улетать в космос, лучше очистить от загрязнений сушу?

Бродя по жилым помещениям, я заметил, что на Четвертой подводной базе, куда не проникает ни капли солнечного света, почти не видно растений — разве что у кого-то в комнатах стоят горшки с растениями, шарики маримо, подозрительные кусты, из которых, похоже, добывают разные приправы, да искусственные цветы. И все.

Что-то коснулось пальцев моих ног. Я опустил взгляд и увидел, что иду босиком. Обувь, видимо, разнесло пулями в клочья, и кто-то снял ее с меня. Но вместо твердого и холодного пола под ногами была ткань, расстеленная по всей длине коридора. Чернильно-синяя, как ночное небо, она тянулась через Центральный квартал Четвертой подводной базы. Поверх нее — бесконечная россыпь цветов, и, глядя на них, я думал не о красоте, а о том, сколько потребовалось труда, чтобы все это собрать, и какой безумной одержимостью должно быть проникнуто сознание людей, вручную срезавших каждый цветок. До постройки Четвертой базы самой большой считалась Первая. Сколько же сюда принесли цветов? Весь ботанический сад подчистую вырубили?

Пока меня тащили вперед, я замечал как знакомые, так и совершенно незнакомые виды цветов. Шел согнувшись, волей-неволей рассматривая их, и тут в голове возник странный вопрос.

Как вообще возможно, чтобы столько цветов распустилось одновременно? Они ведь цветут в разное время… Даже те, что точно не в сезон, все равно были в цвету. Космос, например — он ведь должен цвести осенью, разве нет? А сейчас даже лето толком не началось. Что за чертовщина?

Приглядевшись, я понял: все цветы были срезаны у основания цветоножки и уложены так плотно, что между ними не оставалось ни малейшего просвета. Казалось, будто вся поверхность устлана только бутонами. А стебли? Корни? Может, остались на Первой базе? Срезанные бутоны выглядели красиво, но оставляли странное ощущение, будто передо мной лежали чьи-то отрубленные головы. Зрелище одновременно завораживало и пугало.

Впрочем, некоторые цветы, похоже, были срезаны с деревьев, и ослепительно-белые лепестки лежали на полу вперемешку с ветками. Как странно было по ним ступать. Может, потому что раньше мне никогда не приходилось топтать цветы?

Кто-то, глядя на меня, набросил мне на обнаженные плечи черную ткань и сказал:

— В нее вложено мое желание.

Я огляделся. Все последователи Церкви Бесконечности были одеты в такие же черные одеяния. Ткань была настолько длинной, что я запутался в ней и чуть не упал, но те, кто шли рядом, крепко меня держали.

Пока я, словно в бреду, разглядывал цветочный пол, похожий на могильный холм, и все вокруг, кто-то подошел и повесил мне на шею свое золотое ожерелье. Потом с мольбой прошептал:

— Пожалуйста… Исполните мое желание.

Следом подошел другой. Молча надел мне на шею ожерелье с темно-зеленым камнем, а на палец — кольцо с массивным синим самоцветом. Наклонился, коротко поцеловал мою руку с кольцом и исчез.

Другой человек коснулся краешка моей одежды губами, а потом осторожно водрузил что-то мне на голову. Это «что-то» легло на лоб и волосы и при каждом движении слегка покачивалось.

— Я хочу исправить свою ошибку.

Кто-то дотронулся до моего уха, и я сразу почувствовал, как что-то тяжелое повисло у меня на мочке. И это явно был не переводчик.

— Я хочу снова увидеть своего ребенка! — выкрикнул он и сразу же исчез в толпе.

Люди подходили один за другим, вешали на меня всевозможные украшения. С каждым новым касанием вес на мочках и хрящах становился все ощутимее.

— Позвольте мне увидеть маму еще раз. Только один раз.

— Мою дочь убили ни за что! Она ничего плохого не сделала!

Кто-то тронул мою талию и с характерным щелчком что-то защелкнул. Я опустил голову и увидел пояс с фиолетовым камнем. Этот человек поцеловал мои пальцы и тоже ушел.

Кто-то долго возился с браслетом, пытаясь застегнуть его на моем запястье, — видно, застежка заедала. Он несколько раз неловко дотронулся до моей руки, потом наконец защелкнул браслет и, тяжело вздохнув, прошептал сквозь слезы:

— Это браслет моей младшей сестры. Прошу вас, спасите ее.

На моем запястье закачался браслет, увешанный ярко-красными камнями.