Чтение онлайн

–  Нет. Зачем вы это со мной делаете?

–  Я обращаюсь с тобой так же, как со всеми.

Она нахмурилась, но ничего не ответила. Вместо этого она сделала знак Энакину:

–  Пошли, раб. Нам далеко идти.

Энакин пошел за женщиной, пытаясь восстановить контакт с Тахирай. Она была по-прежнему жива, это он мог сказать с уверенностью, но теперь она была дальше, чем звезды.

Так, словно она блокировала контакт.

–  Как тебя зовут, раб?
– спросила женщина. Это оказалось так неожиданно, что Энакин и в самом деле споткнулся.

–  А?

–  Я прошу прощения, но с чего это йуужань-вонгу захотелось пачкать свои уши именем раба?

–  С чего это раб вообразил, будто дерзость может остаться безнаказанной?
– ответила она.

–  Меня зовут Бэйл Ларс, - сказал Энакин.

–  Что с тобой, Бэйл Ларс? Я видела, ты чуть не упал. И этот грязнуля Вази тоже видел. Вот почему он послал тебя со мной, и теперь я не смогу выполнить свою норму.

–  Он имеет что-то против тебя лично?

–  Пуул. Ему свербит то, чего он никогда не получит против моей воли.

–  Правда? А я подумал… - тут до него дошло, что он говорит, и он не закончил фразу.

Но женщина сделала это за него:

–  Что ты подумал? Что я не откажу воину?

–  Нет, вовсе не это, - сказал Энакин.
– Я полагал… я думал, что для них, для остальных йуужань-вонгов, я имею в виду… ну, что вы, Опозоренные, не должны быть для них желанными.

–  Мы не являемся желанными для нормальных, даже друг для друга. Но Вази ненормальный. Он любит слабых. Он может приказать Опозоренному сделать то, чего полноценный никогда не станет делать, и не захочет делать, и не захочет, чтобы это было сделано.

–  Но он приказал тебе и ты не подчинилась?

–  Он знает, что если он прикажет мне, я заставлю его убить меня. Поэтому он не стал мне приказывать. Он хочет, чтобы я пришла к нему.
– она замолчала и сердито опустила взгляд.
– И вообще, это не твое дело. Не забывай: что я для них - то же самое ты для меня. Однажды Йун-Шуно дарует мне избавление, и мое тело примет шрамы и имплантанты. Я стану полноценной, а ты навсегда останешься никем.

–  Ты действительно в это веришь?
– спросил Энакин.
– Я так не думаю.

Она ударила его, довольно сильно. Когда он никак не отреагировал на боль, женщина задумчиво кивнула головой:

–  Крепче, чем я думала. Может, мы и сумеем выполнить мою норму, - сказала она.
– Если ты мне поможешь, я найду для тебя какую-нибудь награду.

–  Я сделаю это исключительно для того, чтобы расстроить Вази, - ответил Энакин.
– Хотя я могу и передумать, если ты будешь меня бить.

–  Ты говоришь непристойности и не ждешь за это наказания?

–  Я не знал, что это непристойно.

–  Я слыхала, что вы, рабы - неверные, но даже неверные должны знать богов и их истины.

–  Я думал, именно незнание и делает меня неверным, - сказал Энакин.

–  Допускаю. Это глупо, и я раньше никогда не разговаривала с неверными, как сейчас, - она замялась.
– Это… интересно. Может быть, пока мы работаем, мы можем скоротать время. Ты можешь рассказать мне о своей планете. Но придержи язык - может, я и Опозоренная, но я не опустилась в своем позоре.

–  Это дело, - сказал Энакин.
– Ты скажешь мне свое имя?

–  Меня зовут Ууну.

Она показала рукой на низкую коралловую стену:

–  Мы уже возле самого поля светляков. Они прямо за стеной.

–  Что такое светляк?

–  Еще момент, и ты увидишь. Вернее, услышишь.

–  Услышу?

Но в тот же миг он действительно услышал - слабое гудящее бормотание, похожее на голоса маленьких животных. При этом оно не исходило из Силы, совершенно точно. Оно не давало знакомого ощущения глубины. Это было больше похоже на статический комлинк в голове.

Они обогнули стену. За ней обнаружилось поле, распаханное концентрическими кольцеобразными гребнями. На гребнях с интервалом где-то в метр росли растения, напоминавшие пучки коротких толстых зеленых ножей. Из центрального куста расло два, три или четыре коротких стебля, и на конце каждого стебля виднелось что-то наподобие кроваво-красного цветка из нитей. Цветки были размером с кулак, и именно от них, казалось, шел телепатический шепот.

–  Что это такое?

–  Приступай к работе. Я расскажу о них позже, когда увижу, что мы приближаемся к нашей норме.

–  Что я должен делать?

–  Ты будешь идти за мной. Я буду обрывать ворсинки с цветков - вот так.

Она принялась чуть ли не ласково срывать красные нитевидные лепестки, пока не осталась одна лишь желтоватая луковица.

–  Это их настраивает. Как только это будет сделано, ты должен будешь сорвать его. Это сложнее. Вот, держи, пожалуйста.

Ууну достала из кармана своего одеяния что-то кривое и черное.

–  Надень это на большой палец.

Энакин посмотрел на "это". Оно напоминало шпору длиной около восьми сантиметров. На вид инструмент был очень острым. Внутри он оказался полым, и когда Энакин сунул туда палец, то сразу вздрогнул, почувствовав, как множество зубов впилось в тело.

–  Она живая, - пробормотал он.

–  Конечно, живая. Кто же станет пользоваться мертвой… - она вдруг нахмурилась.
– Я разве не сказала тебе не говорить такого?

–  Я не сказал ничего дурного, - возразил Энакин.

–  Нет, ты подумал об этом и заставил мой мозг делать грязную работу. Прекрати это.

Энакин поднес к глазам палец с насаженной на него шпорой.

–  Не задирай нос, - сказала Ууну.
– Это не настоящий имплантант. Даже я могу носить такой некоторое время, пока не начнется реакция. Это лишь на короткое время. Если же тебе в голову взбредет какая-то нерабская мысль… - она вдруг на удивление сильно схватила его за запястье и ударила ладонью по острому острию шпоры.

Шпора тут же обвисла.

–  Ты можешь зарезать ею другого раба, - тихо сказала Ууну.
– Я слышала, что такое делается для развлечения охраны. Но йуужань-вонга ты таким инструментом не зарежешь.

–  Для этого нужно ключевое слово.

–  Хорошо. Ты учишься. Итак, ты берешь свою шпору и протыкаешь сверху оболочку светляка. Приступай.

Энакин присел возле растения и надавил острием на желтую луковицу. Она треснула, и изнутри потекла похожая на молоко субстанция.

–  Теперь обрезай стенки. Это будет тяжело.