Чтение онлайн

Никодима приходится чуть ли не силой тянуть, чтобы увести отсюда. Парень сопротивляется, бурчит, стонет.

— Почему? — спрашивает он. — Зачем нам уходить? Я хочу остаться.

— Так понравились эти девушки?

— Они такие милые, такие понимающие. С ними так легко. Я влюбился.

— В кого?

— Во всех!

— Так не бывает, — говорю. — Невозможно влюбиться в пятнадцать человек одновременно.

— Я тоже так думал… до сего дня.

— И что бы ты хотел? Остаться здесь навсегда? Петь песни, любиться и беззаботно танцевать до самого Страшного суда?

— Может и хотел бы.

— Эти девушки — колдуньи. Такие же, как Ягмила. Если ты сам — не колдун, то тебе нет места среди них.

— Ну, я умею сквозь стены проходить…

— Это не то. Как нам объяснила ожившая метла в избушке, есть люди с силой, которую они обрели после эпохи безумия, и есть другие виды чар. Все те люди, о чьих чёрных силах шептались ещё до эпохи безумия, при ней стали очень сильными. Колдуны всякие, шаманы, ворожеи, вещие. Ты на поляне среди девушек — как овца среди волков. Никто не знает, когда они захотят тебя съесть.

— Если и так, то это была бы очень приятная смерть. От рук людей, которых ты очень любишь.

— Пойдём уже, герой-любовник.

Втроём мы уходим с опушки тем же путём, каким пришли: по тропинке.

Никодим страдает, Светозара молчит, погружённая в себя, я же весело насвистываю, поскольку настроение превосходное. Когда тропинка заканчивается, мы оказываемся в глубоком лесу, потерявшиеся. Бродим от места к месту, пытаемся ориентироваться по звёздам, но ничего не получается.

Чтобы найти поляну с сёстрами нам нужно было потеряться, так что теперь мы болтаемся по лесу, не в силах отыскать дорогу домой. Казалось бы, наш высокий замок должен быть виден из любой точки леса с большого расстояния, но в ночи он такой же чёрный, как далёкий горизонт, так что ничего разобрать невозможно.

В итоге мы просто идём примерно на запад в надежде найти знакомые места, чтобы с помощью ориентиров понять, где же Стародум.

— Ты как? — спрашиваю у Светозары.

— Хорошо.

— Ты всю дорогу молчишь.

— Это так странно. У меня вроде бы отняли боль, но при этом задели краешек других чувств. Я теперь лучше ощущаю ночной холод, ветер на коже, шаги ступнями. Всё усилилось. Даже неприятные ощущения оказались не такими уж неприятными.

— Всё как мы говорили, — замечает Никодим.

— Да, пожалуй. Правильно, что мы пришли сегодня в лес.

Во время ходьбы Светозара постоянно гладит себя ладонями по предплечьям, сжимает кулаки, стучит по бёдрам, растирает шею. Она выглядит так, будто впервые в своей жизни у неё прошло онемение. Улыбается, довольная тем, как всё обернулось.

В детстве её спасли, вылечили, накормили, отправили домой. Она заплатила за это цену, которую не осознавала. Теперь же она вернула плату назад, так что всё получилось как нельзя лучше.

— Если мы не найдём дорогу домой, то всегда можем вернуться на поляну к девушкам, — с надеждой произносит Никодим.

— Так хочется вернуться?

— Очень!

— Ещё вернёшься, но позже. Сегодня мы идём домой. Если не получится отыскать дорогу ночью, то днём наверняка увидим замок и поймём, куда идти.

Спустя некоторое время мы всё-таки находим нужный ориентир.

— О, смотрите, это ж то озерцо, где мы рыбу ловили, — Никодим указывает в сторону.

— Точно, — говорю. — Далеко ж мы забрались.

— Если оно тут, значит дом — там.

Мы возвращаемся в Стародум весь остаток ночи. До рассвета остаётся совсем немного, когда мы входим в крепость, уставшие и сонные.

— Бывайте, — произносит Никодим на прощание. — Я спать. Разбудите меня через два дня.

Парень уходит на свой этаж, зевая так широко, что лицо вот-вот порвётся. Следом мы проходим этаж Светозары.

— Спокойной ночи, — прощаюсь с девушкой.

— Ага, сейчас…

Вместо того, чтобы двинуться к себе, Светозара берёт меня под локоть и идёт дальше, в мои покои.

— Ты разве не хочешь спать? Я с ног валюсь.

— Хочу, конечно. Но я не пойду спать после того, как мне вернули столько чувств. Сначала мне нужно испытать их все.

Хоть мы и уставшие до чёртиков, но Светозара чуть ли не силой волочёт меня наверх. Там мы раздеваемся, чтобы доставить друг другу удовольствие: сначала хлещем друг друга вениками в бане, пока кожа не становится красной, потом обливаемся холодной водой. После этого валимся в кровать и мгновенно засыпаем.

Совершенно ясный, славный, осенний день.

Иду по лесу, веду под уздцы двойку лошадей, запряжённых большой телегой с брёвнами. Мы с бывшими черномасочниками и другими мужиками, у которых появилось свободное время, разбираем подворье в Вещем, чтобы перенести его к Стародуму.

Путешественники и торговцы между Новгородом и Владимиром никуда не делись. Раньше они захаживали в Вещее, останавливались на нашем постоялом дворе, где покупали еду и ночлег. Затем село почти опустело: остались лишь самые упёртые жители, не желающие переезжать в крепость. Путешественники всё так же останавливаются на подворье, ночуют, но уже не могут купить там еду.

Так что мы приняли решение построить новое подворье возле Стародума. Старое разбираем по брёвнам и перевозим на новое место. Нам нужны путешественники: не только ради денег, которые они оставляют, но и слухов, которые распространяют, товаров, которые продают. Торговцы — это кровь всего княжества.

Больше всех этой новости обрадовался папаня. Он уже спроектировал огромное подворье из нескольких зданий, так что прямо сейчас множество наших людей рубят деревья и возят старые брёвна, чтобы воплотить его планы.

Я — один из них.

Иду посреди леса в компании пары лошадей. Спокойный, расслабленный, мечтательно смотрящий вдаль. Как вдруг голос из ниоткуда:

— Здорово, Табемысл!

От неожиданности чуть не подпрыгиваю. Рядом со мной неведомо каким образом очутился Ерёма Лоб, кузнец из Перепутья. Вырядился как на женитьбу: даже кафтан с красными сапогами добыл.

— А, и тебе не хворать. Чего ты к людям подкрадываешься? Примета плохая, знаешь ли.

— Так я ж ненароком! Это ты идёшь тут, хлебало задравши.

— Ну спасибо…

— Ты смотри. Так и разбойники тебя без штанов застанут. Я тоже люблю ворон считать, но не в лесу же.

— Благодарю за совет.

— Пожалуйста, мы ведь с тобой давно знакомы.

— А ты куда идёшь в таком виде? — спрашиваю. — Неужели невесту нашёл здесь, в деревнях?

— Не, что ты — у меня жена в городе. Красавица… даже не верится, что я такую захомутал. Увалень увальнем, а что-то да могу, окромя как по железякам стучать.