Чтение онлайн

А ещё я тосковала по стае. Наверное, именно их мне сейчас не хватало больше всего. Легенда что-то разглядела во мне в тот день и пощадила. А потом волки открыли для меня новый дикий мир, поначалу едва не убивший, но после – вдохнувший в меня новую жизнь, словно дух леса смягчился над приёмным дитя, понаблюдав за его упрямой борьбой. Никакая зима прежде не казалась мне настолько суровой, как последняя. Каждый день я боролась с холодом, кутаясь в короткую меховую накидку и прижимаясь к тёплым телам волков. По ночам они ложились по бокам от меня, и я засыпала, зарывшись лицом в их мех. Но, как и у людей, перед этим я должна была доказать, что достойна вступления в их ряды. Не все волки приняли меня сразу. Некоторые продолжали свирепо рычать и осуждающе смотреть на светлую волчицу, а когда та не видела, пытались незаметно меня укусить или утащить мою долю с охоты. Это была проверка, и я сумела показать, что не беззащитна. Что могу стать полезной и не быть обузой. Во время охоты мой кинжал разил зверей на расстоянии, и волки радостно пользовались возможностью, добивая добычу.

В любой стае существовала строгая иерархия. Первыми всегда набивали свои животы вожаки, а остальным, порой даже через кровь, приходилось добиваться куска пищи. Поначалу я оставалась в стороне. Наблюдала. Запоминала. Легенда часто приносила мне небольшие порции, которые я жадно проглатывала, предварительно прожарив у костра. И в тот момент, когда я впервые присоединилась к трапезе, я знала достаточно, чтобы сразу показать им свою силу. Волки ценили ее, а ещё больше они ценили ум. И тогда мы стали единым целым, а после они посчитали меня заслуживающей роли вожака. Этих животных было невозможно приручить и заставить подчиняться. Они были самим олицетворением свободы. Но я и не пыталась демонстрировать превосходство человека. Я была благодарна и хотела показать им это. Я заглянула глубже и больше не видела в них чудовищ, которых обычно боялись люди. Они не были злыми или беспощадными. Как и все, они просто выживали, делали то, что необходимо, и никогда не брали больше. Иронично, но именно дикие звери показали мне, что значило милосердие. Они открыли для меня истинное лицо верности друг другу, ведь были не способны на предательство. Стая походила на единый организм, где каждый был готов стоять насмерть ради другого. И я с упоением наблюдала за тем, как они общались. Особенно за Легендой и Лидером. Их привязанность была столь трогательной и искренней, что вызывала светлую зависть. Порой я ловила себя на мимолетном желании когда-нибудь обрести нечто подобное, но после с горечью осознавала, что в моем положении это не представлялось возможным. И хоронила в себе мечты, вызванные одиночеством.

А теперь Легенда была одна. И вина тяжёлым грузом лежала на мне. Из-за меня они попали в эту ловушку. Из-за меня погиб Лидер. Из-за меня будущие волчата вырастут без отца. Но у них будет стая и множество тёплых деньков впереди, вместе они выдержат. Без меня им будет только лучше. Людям не место среди властителей леса.

По моей щеке всё же скатилась одинокая слеза. Я шмыгнула носом и закрыла глаза. От нахлынувших мыслей разболелась голова, и меня начало клонить в сон. Но в тот момент, когда я на миг позволила себе прикрыть веки, за дверью наконец раздался звук шагов, которого я ждала с нарастающим ужасом. Еще больше боли я не вынесу. Я слышала, как оживились снаружи дикари. Они с нетерпением ждали представления, крови, криков. Но я поклялась себе, что не доставлю им такого удовольствия, чего бы мне это ни стоило. Я не закричу.

Всего лишь три удара. Три удара, а потом ты что-нибудь придумаешь.

Дверь распахнулась. На пороге появилась высокая фигура, освещаемая огнями костров. Я оскалилась и тихо зарычала. Увидев, что я в сознании, дикарь удивленно хмыкнул, но молча отвязал веревку и повёл за собой. Сил сопротивляться не оставалось. Я не могла даже удерживать на весу голову, потому просто считала шаги и помутневшим взглядом смотрела в землю, борясь с тошнотой.

Сразу стало ясно, когда мы начали подходить к помосту. Возбужденные крики и смех дикарей теперь раздавались со всех сторон. Они смотрели на меня, как хищники на добычу, но я старалась сохранять непроницаемое выражение лица, тогда как внутри все сжималось от страха. Огромное количество костров не добавляло уверенности. Я упорно не смотрела на языки пламени, зная, что если сделаю это – сдамся.

Перед ступенями я остановилась, тяжело дыша. Пыталась собрать в себе силы для новой борьбы, но когда мужчина дернул веревку, тело послушно подалось вперёд. На лестнице я споткнулась, однако, к всеобщему огорчению, снова удержалась на ногах.

Я думала, что готова, но стоило дикарю резко вздернуть мои связанные руки вверх и прикрепить их к балке, поняла, как же сильно заблуждалась. Он ударил меня под колени, и я упала, натянув веревки. Справа ко мне приблизился огромный мужчина. Его кожа была красной, будто он все время проводил у огня. А когда я обратила внимание на его руки, на то, что он в них держал, то сразу поняла, что сейчас произойдёт и забилась всем телом. Из-за того, что на плечи приходился весь вес, рана болела не хуже, чем когда стрела только вошла в руку. Вырваться было невозможно, и я издала отчаянный стон, когда кто-то начал удерживать меня, а краснокожий поднёс к предплечью ещё горячий, совсем недавно выкованный рабский браслет.

– Нет, – с ужасом прошептала я.

Я принялась извиваться, как змея, и держащий меня мужчина ударил кулаком по печени. Новая порция боли отвлекла, и кузнец успел сомкнуть железо вокруг кожи. Я прочувствовала звук этого щелчка всем своим существом и с какой-то особой ясностью поняла, что сейчас произошло.

Я стала рабыней. Собственностью. Моя жизнь больше мне не принадлежала. Не было тропы, по которой можно было вернуться.

Толпа возликовала. И в этот момент я прокляла всех существующих Богов. Я отрекаюсь от вас. Отрекаюсь!

Одним махом с меня сорвали рубашку. Я зажмурилась и до крови прикусила губу, когда ткань с хлопаньем оторвалась от свежей, воспалённой раны. Ночной ветер холодом пронёсся по обнаженной коже. Следом за верхней одеждой с меня слетела повязка на грудь, и я инстинктивно дернулась, отчаянно желая прикрыться руками, но плечо лишь сковало в новой агонии. Веревка из грубого материала уже начинала стирать кожу на запястьях. Сомневаюсь, что на мне осталось хоть одно живое место.

Почти бесшумные шаги раздались за спиной, а затем над поляной разнесся самый ненавистный мне голос.

– Смотрите все, – звучно начал Истэк. – Эта рабыня посмела перечить нашему вождю. В наказание она получит три удара плетью. Так взгляните же, что будет с любым, кто вздумает так же ослушаться приказа повелителя.

Он говорил на моём языке, чтобы я пропустила через себя каждое слово, пропиталась страхом.

Дикари замолчали в предвкушении. Или это я больше ничего не слышала. В поле зрения качнулся край плети. Мутным, двоящимся взглядом я скользнула по тяжелой рукояти, по огромным шипам, на которых багровели старые следы крови предыдущих жертв, и содрогнулась от ужаса. А потом раздался звук рассекаемого плетью воздуха, и через мгновение на меня обрушилась лавина боли. Я ощутила, как острые шипы рвут кожу до кости, и с силой натянула верёвку, выгибаясь всем телом и впиваясь клыками в губу. Тёплая кровь начала растекаться по обнаженной спине и рёбрам. Оставаясь верной данной самой себе клятве, я не проронила ни звука, но не представляла, как смогу вытерпеть это ещё дважды.

Второй удар оказался ещё невыносимее. Я резко выпустила весь воздух из лёгких и некоторое время не могла сделать новый вдох. Глаза начали медленно закатываться. Обессилено уронив голову, я ждала. Слёзы лились не прекращающимся потоком. Но я стискивала зубы и подавляла всхлипы.

В заключительный удар мужчина будто бы вложил всю свою силу. Боль была настолько непередаваемой, что, казалось, кнут рассек мое тело насквозь, а его конец вырвался из моей груди. Спина горела не хуже пламени. Но я не закричала и тогда, однако подавить сдавленный всхлип оказалась не в силах, и меня пробрала такая дрожь, что застучали зубы.

Всё закончилось. Всё закончилось. Теперь всё будет хорошо – вяло успокаивала я себя, сознание уплывало. Но от этих мысленных подбадриваний не приходило никакого облегчения. Уже ничего и никогда не будет хорошо.

– Надеюсь, ты усвоила урок, – прошипел мне на ухо демон.

А у меня не было сил даже поднять веки.

Довольные увиденным, дикари разошлись по своим тёплым хижинам, чтобы подготовиться ко сну, которого я в ближайшие ночи точно была лишена. Костры потушили. Лишь изредка с какой-нибудь стороны доносились звуки продолжающегося веселья.

Мне было все равно. Впервые мне по-настоящему хотелось умереть. Окровавленный кнут бросили прям тут. Совсем рядом, но я не смотрела. Я всё ещё не открывала глаз и рвано дышала.

Им не покорить меня.

Но вот я стояла на коленях, практически голая, и те слова казались злобной шуткой. Голова безвольно опустилась на грудь. Кожу обдувало холодным ветром, по спине пробегали судороги, а на помост стекали капли крови. Я беззвучно сотрясалась в рыданиях. Слёзы смешивались с кровью из прокушенных губ и скатывались вниз, по подбородку.