Чтение онлайн

Он стоял у бассейна и ждал. Он украл у нее одиночество. И впервые в жизни понял, что есть вещи, которые можно отбирать, не совершая преступления. А совершая чудо.

Воздух в кабинете над «Хромым конем» снова был густым и спертым, но на этот раз пахло не тоской, а чем-то знакомым, старым и опасным — предчувствием большого денежного дела. Доктор, Сёма и Лёха, сидевшие напротив Алика, излучали подобострастное, почти сладкое дружелюбие, которое всегда предвещало аферу.

— Братан, ты просто не представляешь, какой это куш! — Доктор развел руками, его лицо сияло. — Настоящий, последний пароход! Не айфоны, не табак — комплектующие для хай-тек. Штука в десять раз чище и прибыльнее! Контракт уже почти готов, ребята на том конце ждут только твоего кивка. Они тебя уважают, Алик! Без тебя — никак.

Алик сидел, откинувшись в кресле, и молча слушал. Его лицо было невозмутимым, но внутри все сжималось в знакомый, боевой комок. Этот «последний пароход» пах не деньгами, а крысой. Слишком все было гладко. Слишком громко пели.

— И почему они сразу не вышли на меня? — спокойно спросил Алик, вертя в пальцах дорогую ручку. — Если все так чисто и прибыльно.

— Да ты же был... занят, — вступил Лёха-Бухгалтер, нервно поправляя очки. — Своими делами. А тут сроки горят. Мы же не хотели тебя отвлекать по пустякам. Но сейчас... сейчас без тебя крыша поедет. Нужен твой авторитет. Твоя репутация.

— Моя репутация, — повторил Алик без интонации. Он посмотрел на Гришу, который стоял у стены, как обычно, но сегодня его каменное лицо выражало легкую озабоченность. Их взгляды встретились на секунду. Гриша едва заметно мотнул головой: «Не нравится мне это, шеф».

— Ну так что, Алик? — подал голос Сёма-Питон, потирая пухлые ладони. — Даем добро? Ребята уже в порту, грузят последние контейнеры. Отмашка — и через сутки мы все в шоколаде. Ты же не хочешь подвести своих? Ведь это дело — как старые, добрые времена!

В «старые, добрые времена» Алик бы уже звонил в банк, отгружал наличку и отправлял Гришу с ребятами «присматривать» за сделкой. Но сейчас он смотрел на этих троих и видел не партнеров, а трех голодных шакалов, пришедших к старому, вышедшему на пенсию льву, чтобы выманить у него последние резервы, заманив запахом былой добычи.

Его телефон завибрировал. На экране загорелось имя: «Елена». Сердце Алика совершило странный кульбит — одновременно сладкий и тревожный. Он поднял палец, прерывая Доктора на полуслове.

— Да? — сказал он в трубку, и его голос сам собой стал мягче.

— Альберт, — ее голос звучал уставшим, но спокойным. — Ты где?

— На работе. Решаю один вопрос.

— Папа сегодня пытался сам держать ложку. Почти получилось. — В ее голосе прозвучала та самая, редкая нота легкой, почти счастливой усталости, ради которой он был готов на все.

— Это отлично, — искренне сказал он. — Я... я скоро освобожусь. Может, заеду?

— Заезжай. Только, пожалуйста, без торта. От последнего у меня до сих пор изжога.

Она положила трубку. Алик опустил телефон и посмотрел на троицу. Их лица выражали плохо скрываемое раздражение. Их отвлекали от «дела века» из-за какого-то звонка.

И в этот момент в голове Алика что-то щелкнуло. Резко и окончательно. Он увидел пропасть. С одной стороны — этот душный кабинет, пахнущий старым страхом и жадностью, эти лица, на которых он уже читал будущее предательство. С другой — ее голос, сказавший «заезжай». Хрупкий, только что родившийся мир, в котором он учился быть человеком.

— Нет, — четко и громко сказал Алик.

В кабинете повисло ошеломленное молчание.

— Как... нет? — не понял Доктор. — Алик, братан, ты вдумайся! Десять миллионов чистыми! За одну ночь!

— Я сказал — нет, — повторил Алик, поднимаясь из-за стола. Его тень снова, как в старые времена, накрыла их. — Я в этом деле не участвую. И вам не советую.

— Ты чего, обалдел окончательно? — взорвался Сёма. — Из-за какой-то юристки ты готов кинуть своих? Мы же все для тебя! Мы тут все держали, пока ты по конюшням шлялся!

— Вы ничего для меня не держали, — холодно парировал Алик. — Вы держали для своего кармана. И сейчас пришли, чтобы этот карман набить, используя мое имя в последний раз. Как приманку. Я не знаю, что вы там задумали, но пахнет это дерьмом. И я в этом вонючем дерьме пачкаться не буду.

Он посмотрел на них по очереди, и в его взгляде не было ни злости, ни сожаления. Было лишь окончательное, бесповоротное решение.

— Наше партнерство закончено. Вы мне не братья. Вы мне — никто. Убирайтесь из моего кабинета.

Доктор, багровея, вскочил.

— Да ты знаешь, что ты делаешь? Ты нас кидаешь! На ровном месте!

— Нет, — тихо сказал Алик. — Это вы меня давно кинули. Просто я раньше этого не замечал.

Он повернулся к Грише.

— Гриша, проводи господ. И передай ребятам — кто пойдет на эту сделку, тот идет против меня. И мы с ними очень серьезно поговорим.

Гриша, с облегчением сделал шаг вперед, и его двухметровая туша стала неоспоримым аргументом. Доктор, Сёма и Лёха, бормоча проклятия, попятились к выходу. В дверях Доктор обернулся, его лицо исказила злоба.

— Ты пожалеешь об этом, Алик. Клянусь, ты еще поползешь к нам на коленях. Или... или твоя умная юристка поползет. Удачи ей в суде защищать тебя, когда на тебя повесят контрабанду и неуплату налогов. Мы же знаем все твои схемы.

Дверь захлопнулась. В кабинете воцарилась тишина. Алик тяжело опустился в кресло. Он знал, что это не конец. Это было только начало войны.

Вечер в квартире Елены был таким, о каком Алик раньше не мог и мечтать. Они не говорили о высоком. Они мыли посуду после ужина — он смотрел, как она аккуратно ставит тарелки в сушку, а она ворчала, что он плохо смывает пену. Потом пили чай на кухне, и она рассказывала о глупом споре двух адвокатов в суде, а он смеялся своим грудным, раскатистым смехом. Он чувствовал себя на своем месте. Впервые в жизни.

Его телефон, лежавший на столе, снова завибрировал. На этот раз звонил Гриша. Алик, извинившись, вышел в коридор.

— Шеф, — голос Гриши был сдавленным, паническим. — Все плохо. Они не остановились. Сделали все на твое имя. Договора, переговоры... все. И груз... шеф, там не комплектующие. Там оружие. Стволы. Партия из Восточной Европы. И сейчас на таможне уже идет обыск. Все шито-белыми нитками, но все ведет к тебе. И... и к фирме Елены Сергеевны.

Ледяная волна прокатилась по спине Алика.