Чтение онлайн

Он смотрел на неё, и в его душе закипела знакомая, грязная надежда. Выход. Грязный, вонючий, но выход. Он снова сможет дышать. Снова сможет видеть её не здесь, за стеклом, а там, на воле. Он сможет защитить её.

— Согласен, — быстро сказал он. — Скажи им — согласен.

Он уже мысленно составлял список — что продать, что заложить. Его кабинет, часы, может быть, даже долю в «Хромом коне». Он был готов на всё.

— Альберт, — её голос прозвучал тихо, но чётко, остановив его бег мыслей. — Подумай.

— О чём думать? — он не понимал. — Это же выход! Я выйду! Мы... мы сможем быть вместе!

— На каких условиях? — её глаза стали твёрдыми. — Ты выйдешь, заплатив взятку. Ты снова станешь тем, кем был. Человеком, который решает проблемы деньгами. Ты будешь обязан этим людям. Они войдут в твою жизнь навсегда. И в мою. Ты действительно хочешь этого?

— Я хочу быть свободным! Рядом с тобой! — его голос сорвался. — Я не могу сидеть здесь и смотреть, как ты рушишь свою карьеру, пытаясь вытащить меня! Лучше уж я заплачу! Это же всего лишь деньги!

— Нет! — она ударила ладонью по столу, и звук громко отозвался в комнате. — Это не «всего лишь деньги»! Это — принцип! Ты же хотел всё начать с чистого листа, помнишь? Ты читал книги, чистил лошадей, учился молчать и держать меня за руку! Ты менялся! Чистый лист начинается с ответственности, Альберт! С того, что ты отвечаешь за свои поступки! Не деньгами! А своей свободой, своей честью, своим временем!

Она говорила с такой страстью, что он отпрянул.

— Если ты заплатишь, — продолжала она, её глаза блестели, — то всё, чего мы добились, всё, чему ты научился — всё это будет ложью. Очередной маскарад. Под маской джентльмена снова окажется бандит, который просто нашёл новый способ «решать вопросы». И я... — её голос дрогнул, — я не смогу быть с таким человеком. Потому что я полюбила не его. Я полюбила того, кто был готов ради меня стать другим. Даже если это больно. Даже если это долго.

Он смотрел на неё, и её слова падали, как удары молота, раскалывая его старую, устоявшуюся вселенную. Он думал о свободе как о возможности вернуться к старой жизни, но без тюрьмы. Она же говорила о свободе от старой жизни. Полностью.

— Ты предлагаешь мне сесть в тюрьму? — с трудом выговорил он. — На десять, пятнадцать лет? И называешь это «чистым листом»?

— Я предлагаю тебе остаться человеком, которым ты стал! — воскликнула она. — Да, это будет трудно. Очень трудно. Но ты выйдешь оттуда чистым. По-настоящему. Без долгов перед кем бы то ни было. Ты будешь свободен от своего прошлого. А я... — она сделала паузу, и слёзы, наконец, вырвались наружу, потекли по её щекам, но она не смахнула их, — а я буду ждать тебя. Сколько понадобится.

Он замер. Всё внутри него застыло. Он слышал её слова. «Я буду ждать тебя». Это было страшнее и прекраснее любого обещания свободы. Это была не надежда на побег. Это была надежда на искупление.

Он вспомнил, как она стояла в бассейне, доверяя ему своего отца. Как она плакала у него на груди, позволив себе быть слабой. Как она сражалась за него в кабинетах следователей, не боясь испачкать свою безупречную репутацию. Она верила в него. В того человека, которым он мог бы стать.

А что предлагал старый путь? Выйти, заплатив. И что потом? Жить в вечном страхе разоблачения? Быть обязанным теневым фигурам? Вернуться к Докторам и Сёмам, но уже на их условиях? И самое главное — увидеть разочарование в её глазах. Потерять её уважение. Ту самую хрупкую, драгоценную вещь, которую он с таким трудом заслужил.

Он медленно поднял голову и посмотрел на неё. На её мокрое от слёз, но непокорённое лицо.

— Ты права, — тихо сказал он. Его голос был спокоен. Впервые за многие недели — абсолютно спокоен. — Это будет чистый лист. Пусть и исписанный тюремными годами.

Он взял трубку и набрал номер помощника. Тот ответил сразу.

— Шеф? — в его голосе была надежда. Он, наверное, уже знал о предложении.

— Слушай сюда. Никаких денег никому не переводить. Ни копейки. Понял?

В трубке повисло гробовое молчание.

— Шеф... но они же...

— Я сказал — нет! — голос Алика прозвучал твёрдо, без тени сомнения.

— Мы будем бороться. Чисто. По закону. Как учит Елена Сергеевна. И если придётся садиться... значит, так тому и быть.

Он положил трубку и посмотрел на Елену. Она смотрела на него, и слёзы текли по её лицу, но теперь это были слёзы облегчения и гордости.

— Глупый, упрямый, прекрасный человек, — прошептала она.

— Ты сама меня таким сделала, — он попытался улыбнуться, но получилось криво. — Значит, будем бороться. До конца.

— До конца, — кивнула она.

В этот момент дверь в комнату свиданий открылась, и вошёл конвоир.

— Время, Смирнова.

Она встала, собрала свои бумаги. На пороге обернулась.

— Альберт... я... я подала ещё одно ходатайство. О твоем переводе под домашний арест. В связи с твоим... сотрудничеством со следствием и состоянием здоровья. Шансы мизерные, но я попробую.

Она ушла. Алик остался сидеть. Решение было принято. Самый тяжёлый выбор в его жизни. Он выбрал не лёгкий путь к свободе, а трудный путь к себе. И к ней.

Вернувшись в камеру, он лёг на свою койку и смотрел в потолок. Страх никуда не делся. Но теперь он был другого свойства. Это был не страх тюрьмы, а страх не оправдать её доверия. Страх не выдержать и сломаться. Но вместе со страхом пришла и странная сила. Сила человека, который знает, за что он борется.

Через несколько дней произошло невероятное. Начальник СИЗО лично вызвал его и сообщил, что суд удовлетворил ходатайство защиты. Его переводят под домашний арест. Охрану и наблюдение обеспечивает частное охранное предприятие, оплаченное из его же средств — на это Елена нашла лазейку в законе.

Когда он, в сопровождении конвоя, вышел на улицу, его ослепило солнце. Он сделал глоток холодного зимнего воздуха, и ему показалось, что он никогда не дышал так полной грудью.

У ворот его ждала машина. И она. Она стояла, прислонившись к своему «Фольксвагену», и ждала. Он подошёл к ней. Они молча смотрели друг на друга.

— Ну что, — наконец сказала она, — готов к домашнему аресту? Условия спартанские: моя квартира, мои правила, и никаких тебе малиновых пиджаков.