Чтение онлайн

– Скоро все подтянутся, - потирая ладони, проговорил Ростик, - скоро все подтянутся.
– Он поправил плакат над входом. Народ валил; Джек хорошо справился с поставленной перед ним орга- низационной проблемой. Давно все вместе не собирались. Празд- ник. Изо всех комнат голоса:

– Вы видели когда-нибудь карася, болтающегося на крючке; у меня был такой же вид, когда... (кричат из кухни, не слышно концовки рассказа. Чуть погодя, оттуда раздаётся смех).

– Да не учи ты меня, Вадик, не учи.

– И не учим будешь, - кто-то подхватил, - помогите девочкам принести тарелки.

218

– Да не этот, не этот ящик, - женский голос из кухни.
– Почему все мужики бестолковые.

– Однако ж выбирать средь нас придётся.

– Ну!
– улыбается, разводит руками.

– И она говорит, говорит, говорит. А я понять её никак не могу. (Ростик.)

– Ребята, Вы только представьте себе, когда мы были в горах: каждый кусочек мяса перед тем, как класть на мангал, опускается в густую гранатовую вытяжку. Ребята, каждый кусочек мяса. И потом этот каждый кусочек мяса превращается в пирог. Превра- щается в легенду.

– Ты бы так и жил, жуя мясо и почёсывая свою волосатую зад- ницу.

– Аперитив забыл. А так что, ты бы нет?!

– А у меня жопа не волосатая.

– Маргиналам, привет!
– пришёл Артур.

– Артурочка, быстро полтинничек с нами, чтобы не заболеть! (Никаких симптомов, кстати говоря, не наблюдалось.)

– Будем!

– Славка мне звонит, - басит Виктор, - и приглашает на кон- церт. Разве я его на стройку к себе приглашал?!

Смех.

Из кухни:

– Эй, где вы там? Градус уходит!

– Ребята, вы так до стола не доживёте.

– Ничего, ничего, старая гвардия удар держит.

Давно все вместе не собирались. Праздник души.

– Ну как, деду лучше?

– Не знаю, он умер три года назад. Сейчас, может, и лучше.

– Мы редко встречаемся.

– Ну что, челюскинцы, будем?! (Виктор.) (Звон рюмок.)

219

"Идти по парку, кладбищу. Нет людей вокруг. Важно, чтобы она шла рядом с тобой. Пусть без слов. Просто рядом с тобой. Её поле. Её присутствие. Не обязательно говорить. Самое главное, наверное, остаётся невысказанным... Молча. Рядом. Тени".

– Как же жить дальше?

– Да будет тебе. Немного, я надеюсь, осталось.

– Ну, давай мировую. (Звон рюмок.)

– Ты представляешь, как-то смотрели карту города. По прямой линии: школа, университет, больница, психиатрическое отделе- ние.

На столе стояли рюмочки, бокалы для шампанского, лафитни- ки. Но на всех всё равно не хватало; Ростик вытащил маленькие кофейные чашечки.

– Джек?!
– говорила Лена Вике; кроме них, на кухне никого не было, - он же эгоцентрист чистой воды. По меньшей мере. Он хочет поливать людей своей мочой, да так, чтобы они верили, что это райский дождь.

– Ты ошибаешься, - сказала Вика.

– Несчастный, - продолжала Лена, - он так любит себя, что если бы бог дал ему возможность трахнуть самого себя, он бы заперся у себя в доме и годами не выходил на улицу. Он сукин сын, Викуля, сукин сын, каких мало. Ему кажется, у него есть всё: у него есть придуманный им мир.

– Ты ошибаешься. Во всяком случае, я не хотела бы это слу- шать, дорогая.

"Да, я подчас пересказываю истории. Забираю у тех, кто ближе, чем я, пережил их. Я же находился рядом и наблюдал за ходом событий. А потом - вот сейчас - всё это записываю. Только и всего..."

" - Я забыл, Влада, сказать тебе, зачем я позвонил: я люблю те- бя. Я очень сильно тебя люблю".

Уже почти все расселись.

– Не хватать, подожди всех... Ростик, Захар сейчас всё съест

220

один.

С балкона:

– Пусть ест. Лишь бы пил.

– Ну, вторую мировую?!

– Он купил дом рядом с кладбищем. Очень удобно: вначале живёшь рядом с кладбищем, потом - рядом с домом.

– По пятьдесят, рассчитайсь!
– гаркнул Виктор.

– Может, поговорим через пару часиков, Костик, мне это важно для дипломного проекта?

– Через пару, как ты изволил выразиться, часиков, я буду смер- тельно пьян. Сейчас толкуй.

– Вы помните, что сказал Мюнхгаузен, когда всходил на эша- фот?
– спросил Джек, поднимая рюмку.
– Улыбайтесь, господа! Улыбайтесь!

"Как нашкодивший школьник... Да, именно так. Перед самим собой. Хрен с ними, со всеми остальными. Сейчас меня интере- сует только один человек - я.

Каждый раз те же самые чувства. Ну, практически те же. Чуть отличающаяся, возможно, интерпретация. От предыдущей.

Застолье, медленно превращающееся в пьянку. В зависимости от состава это иногда заканчивается оргией. Народ разъезжается, и тебе кажется, не захочешь видеть всех их годы. Но пройдёт па- ру дней, и ты уже набираешь знакомый телефонный номер. Даже не глядя на аппарат; пальцы сами находят наезженную тропинку. Хуже, когда кто-нибудь остаётся у тебя ночевать. Это уже полная срань. Ты сохраняешь довольную мину невероятными усилиями воли и мечтаешь о той минуте, когда эти люди покинут твой дом. Хотя только что всё было хорошо. Пришёл товарищ оргазм, бац!
– и всё. Всем спасибо.

Ну, давайте уже сознаемся себе, интеллигентная публика (куда

все повскакали?): у эпикуреизма, гедонизма (что там ещё есть?)

221

противников нет. Ну, нет!

Но сейчас, даже о себе не хочется думать. Я написал "меня интересует только я"? Это неправда; хочется раствориться в собственной кровати.

Ну, а что прикажете: в меру пить? Это как? А может, в меру жить? А? В меру трахаться? Что-то я разогнался...

Не знаю ответ. Хотя, если идти в лоб, то техническое решение - гулять на квартире у друзей. В любой момент слинял себе и всё. Передёрнул затвор, и баиньки под телевизор. Один. А утром - Боже ты мой - хочется застелить свежую постель. Ровненько-ровненько. Хочется заправить и застегнуть на все пуговицы ру- башку, переводить всех старушек через дорогу, ждать спокойно своей очереди и отдавать при каждом удобном случае пионер- ский салют. Я же говорил: как нашкодивший школьник.

Вот и получается, что всё, действительно, одна большая срань. И так плохо, и эдак. Что бы ни подумал, ни написал - сплошные трюизмы. А вся вина наша, что родились после обоих "Одис- сеев".

Не хочу видеть женщин. Вчерашняя ночь меня добила. Мы все были похожи на больших, довольных, хрюкающих свиней с че- ловеческим рылом. Она - не помню её имени (пришла с Максом) - лежала между нами и ждала, когда, наконец, наши гениталии обретут потребные для неё формы. Наши свинячие гениталии. Механика достижения оргазма; кое-чем мы всё-таки овладели в этой жизни. А второй же раз я пошёл за сладчайшим разряжени- ем моего уставшего от алкоголя и нескончаемых оргий тела только из чувства противоречия. Во время оргазма я бил её наотмашь по крупу, и она просила ещё и ещё. При этом она не забывала истерично массировать всеми свободными частями тела фаллос Макса, дабы не упустить своего следующего извержения. Сексуальное чревоугодие и логично следующая за этим бла- городная отрыжка.