Чтение онлайн

Прошло какое-то время.

Женщина вздрогнула и открыла глаза. И первое, что она увидела - алая отметина на её плече.

– Нет, - неверяще закричала она, но тут выступил из тени ее мучитель.

– Не знаю, заметила ли ты, но ты сейчас в рабском круге, - начала он и рабыня взглянула себе под ноги. Она, естественно, не обратила внимания, что распахнувшаяся решетка принесла ее прямо в центр выгравированного на каменном полу круга.
– И тебя ждет еще одно клеймо, чтобы ты окончательно рассталась с иллюзиями.

На этот раз она закричала сразу, как только он взял в руки тавро, и кричала все время, пока он шел к ней. Но даже этот крик не заглушил отвратительного шипения раскаленной стали, впившейся в ее левое бедро. Надсадный вопль разнесся по мрачной темнице, но спасительное забытье не пришло, чтобы принести облегчение, и измученной рабыне пришлось принять всю боль без изъятия.

Удовлетворенно рассмотрев результат, Скульптор вынул из поясной сумки гибкий ошейник и приложил его к шее рыдающей клейменой рабыни. Ошейник сомкнулся с малиновым звоном домашнего колокольчика, но рабыня завопила так, словно ее снова жгли каленым железом. Она безнадежно задергалась в ремнях, но не могла шевельнуть и пальцем.

Крик постепенно перешел в отчаянное рыдание.

К тому времени Скульптор захлопнул решетку и освободил ремни. Обессиленная рабыня обвисла на вывернутых руках, продолжая рыдать.

Мужчина извлек из рукава тонкий стек и изящным движением приложил его к скованным рукам рабыни.

Ровным голосом, не сомневаясь, что его услышат, Скульптор проговорил: "Я превратил в камень кончики твоих пальцев..."

Рабыня в ужасе уставилась на свои руки. Кончики пальцев и ногти выглядели как вытесанные из серого гранита - и она их не чувствовала.

– ...и камень будет постепенно захватывать тебя. Когда камень дойдет до сердца, наступит непоправимое. Я приду к тебе, когда камень достигнет локтей и буду задавать вопросы. Постарайся, чтобы мне понравились ответы...

С этими словами он взял лампу с каменной притолоки и ушел, оставив уничтоженную женщину в абсолютной темноте, в глухой подземной тишине. Без всякой надежды.

***

В шатре Скульптора ожидала старшая жена, Имани.

– Муж мой?

– Иди спать, Имани! Я уйду сейчас в Степь. Мне надо услышать Седого Волка...

***

Рифейну привычно проснулся с рассветом.

Нангута спала на его левом плече, тесно прижавшись жарким телом и лицо ее выглядело совершенно детским. Все ее опасения по поводу "исполнения долга гостеприимства" оказалась напрасными. В какой-то момент она не на шутку увлеклась игрой и словно бросила вызов гостю, пытаясь найти границы его слабости - но заснула первой.

В изножье, свернувшись как котенок, спала утомленная черноволосая рабыня.

На нее Рифейну смотрел с некоторым даже уважением. Теперь он понимал, зачем Скульптор держал ее наставницей для рабынь.

Тамоко действительно оказалась редкостной мастерицей постельных игр, а ее губы и язычок творили вещи совершенно невероятные.

Мало того, что ей удалось удивить Рифейну мастерством, умением угадывать невысказанные желания и поистине удивительной своевременностью, он к тому же понимал и готов был признать в глубине души, что если бы не рабыня, Нангута смогла бы взять верх в их необъявленном состязании.

У самой-то Нангуты энтузиазма оказалось больше, чем умения, да и зачем это свободной Волчице! Волчица пьет удовольствие вместе со своим Волком, а не прислуживает ему! Доблесть Волчицы - материнство, а не умение забавлять мужчину.

А вот рабыня...

Кроме отшлифованного ремеслом умения, само присутствие рабыни на ложе поднимало страсти хозяев на необычную высоту.

Рифейну мог лишь предполагать, знает ли об этой Нангута - Волчицы никогда не принимали участие в охоте на рабов и крайне редко - в дрессировке и торговле.

Вопреки предположениям Юга и Севера, народ Степи держал мало «домашних рабынь» - за ненадобностью. Дети Волка вели очень простой в быту образ жизни, и даже в старых семейных оазисах богатейших семей Степи придерживались кочевых обычаев, а это в первую очередь значит - ничего лишнего.

Домашняя рабыня - это не лишняя пара рук, а лишний рот. В родных шатрах мужчины должен спать с женами, а не сливать семя в бесплодное чрево.

Для утоления естественного аппетита достаточно простой пищи, а вот привлечь пресыщенного можно только тонким искусством или извращением, заменой обычного - необычным, а зачастую и противоестественным.

Тем не менее, домашних рабынь все-таки держали.

Иногда - как вот Тамоко - за редкостное мастерство, но чаще - как "приправу" к супружеской близости. И об этом прекрасно знали охотники на рабов, караванщики и мастера дрессировки.

Рабыня, чье потребность служить пробуждена, а тело пропитано "рабской горечью" при возбуждении испускает дразнящий аромат, почти неуловимый обонянием, но одинаково действующий и на мужчин и на женщин - хоть клейменных, хоть свободных.

А рабыня у ложа или на ложе обязательно будет разгорячена. Так уж устроены чувства человека, что зрелище - а иногда всего лишь звуки - человеческой близости возбуждает помимо воли и позволения себе желать.

***

Это открытие сильно изумляло еще не расставшихся с остатками ненужной гордости пленниц караванов, когда охранники своего удовольствия ради опрокидывали или загибали одну из них на глазах у всех.

И пока голова возмущалась жестокостью, дикостью и насилием - тело бессовестно текло, в животе наливался сладкой тяжестью горячий клубок, а рука тянулась прикоснуться к увлажнившимся нежным складкам, забывая обо всем вокруг. В голову еще не смирившейся рабыни украдкой начинали проникать стыдные мысли о том, что неплохо бы было оказаться сейчас на месте той, которая сейчас громко стонет под охранником на глазах остальных рабынь, и в стонах ее давно уж не звучит ни боли, ни стыда...

Оытные караванщики частенько подселяют в караван истинную неклейменную рабыню, чья рабская потребность служить вещью для удовольствия и наслаждаться этой службой давно раскрылась в полной мере, и цинично называют такую "закваской". Часто такую рабыню окружают имперскими шлюхами - если таковые попались, или другими шалавами, чей образ жизни давно приучил расплачиваться телом.

Именно "закваска" первой подает пример того, как беззастенчиво и открыто предложить себя охраннику за сущие безделицы - безделицы по меркам свободных женщин - подстилку из драной дерюжки, свежий плод, лишний глоток воды. Или просто для удовлетворения собственного желания. Она показывает "правила игры" - а все остальное доделывают зависть, человеческая тяга к подражанию, женская природа и "рабская горечь", которая даже целомудренных матрон заставляет фантазировать об оргиях.

Через пару недель "подсадную" и самых "продвинувшихся" ее последовательниц отселяют в отдельную "привилегированную" клетку, где у каждой есть отдельное место, подстилка для сна и столько воды, сколько хочется. Здесь будущие "рабыни для удовольствия" уже непрерывно трудятся на спине и коленках, получая азы "профессионального образования" - а мечта попасть сюда уже тревожит многие головы в остальных повозках