Чтение онлайн

Тогда встал из-за стола Лев Битвы и положил на пол пиршественного шатра стопкой восемь щитов.

А потом поднял свой меч - и раскол все восемь!

Мудрые вожди поняли друг друга - и нашли выход.

Дочь Льва Пустыни вышла замуж за сына Льва Битвы - и так начался Султанат.

Разумный не бреется топором - рачительный не колет дрова бритвой.

Ибо крошится острейший меч о прочный доспех, а крепкий клинок не всегда может угнаться за стремительным противником. Но трудно танцевать средь густых ветвей - и невозможно странствовать сквозь зной пустыни в тяжелом доспехе.

Мудрые воины поняли это, противоположности объединились, но остались собой - и возник Султанат, который вскоре объединил собой половину Южного материка.

– И?

Мечи амаро способны рассечь падающий волос - и у них длинная рукоять для сильного удара двумя руками, чтобы рассекать противника пополам. Поэтому амаро сражаются без щитов и редко можно увидеть могучего воина, который держал бы меч одной рукой. Они сражаются на дуэлях в шелковых одеяниях, а еще чаще эти мечи рубят безоружных крестьян за непочтительный взгляд. И это рождает иллюзию могущества...

Но на поле боя их мечи быстро превращаются в выщербленные пилы, которыми трудно отпилить голову даже мертвому врагу. А голову обязательно надо взять - иначе князь не увидит подвиг, не отметит подарком. А благодаря Порядку все мечи похожи один на другой. Как и манера боя разных воинов.

Они гордятся своими мечами - но слишком давно они не скрещивали мечи с достойными противниками.

– У них плохие мечи?

Хорошие. Но не слишком подходящие против бойца в доспехах. И еще они никогда не бьются со щитом в руках.

***

О многом рассказал Скульптор в тот день Рифейну.

О диковинном оружии похожем то ли на копьё, то ли на меч на древке, которое так понравилось его Волчицам, что они больше с ним не расставались.

О воинских приемах и сигналах армий Амаро.

О немногих каменных замках.

О странных обычаях, позволяющих воинам зарубить любого простолюдина просто для пробы остроты клинка. И о деревнях, в которых единственный нож привязан на центарльной площади к столбу, а имеющий нож в доме считается преступником.

О духах и `Ами страны Амаро - которые такие же странные, как и люди этой страны.

Об оборотнях барсуках, лисах и енотах, которые любят шалить в людском жилище и питаются от человеческих щедрот. О смешном духе вод, который носит воду свои источника в ямке на макушке, и отпугнуть его от жилища можно громким пердежём.

Слушая множество подобных нелепиц, Рифейну не мог избавиться от впечатления, что это какие-то небылицы хвастливого путешественника - но нет, не было сомнений, что Скульптор подробно и в деталях рассказывает о том, чему был сам свидетелем и видел собственными глазами.

Просто вот такая причудливая страна.

***

Давно уж наступила ночная темнота, а хозяин оазиса все рассказывал и рассказывал.

Когда же он окончил свой рассказ, ночь уже катилась к середине.

– Любезный хозяин, ты не рассказал, как же ты решил задачу императора Амаро...

А ты, мой любезный гость, не рассказал, как нашел и изловил Белого Мага. Давай оставим эти рассказы на завтра. А то уже давно я слышу, как расхаживает Нангута вокруг шатра беседы - но не решается заглянуть.

– Ничто не ускользает от твоего взгляда и слуха, почтенный хозяин!

Это мой дом, Рифейну, и мое творение - он говорит со мной постоянно, даже если я вдали отсюда...

***

Дорогие друзья!

Поддержите книгу лайками и комментариями, поделитесь со своими знакомыми удовольствием, которое вы получаете от чтения моих книг, приглашайте своих друзей на мою страницу.

Вам это легко - а мне приятно и необходимо...

Ваш Балтийский Отшельник.

Глава 4. Душной ночью в сердце Степи

Глава 4. Душной ночью в сердце Степи

... не успел Рифейну зайти в отведенный ему гостевой шатер, как у входа тут же объявилась Нангута, ведущая в поводу, как животное, обнаженную рабыню-амаро.

На лице у Нангуты было странное выражение, а по губам гуляла легкая полуулыбка.

Стремительно бросив на столбик для привязи поводок домашней рабыни, Нангута утратила всю решимость и подошла к Рифейну медленно, словно обдумывая то, что должна была сказать или сделать.

И вдруг порывисто опустилась на одно колено и склонила голову (не рабыня же, гордая Волчица! Дети Волка колени преклоняют лишь перед Первым Предком и отцом с матерью!).

Еще когда Скульптор сказал, что Нангута бродит вокруг шатра в котором засиделись мужчины, Рифейну подумал, что девушке не терпится продолжить вчерашнее. Но предисловие было уж слишком серьезным. Рифейну насторожился, потому что не понимал, что задумала Нангута.

– Ты великий воин, Рифейну ка-Сензангакона ри-Мигаш, а я лишь слабая женщина. Не дело женщине вступать в состязание с мужчиной – пусть даже и на ложе. Я пристыжена и прошу простить мне моё недомогание.

Рифейну не позволил себе и тени торжествующей улыбки, и потому, что это было неуместно, и потому, что Нангута очень недолго изображала сокрушенное раскаяние. Когда она подняла голову, по губам гуляла лукавая усмешка.

– В конце концов - я всего лишь Волчица, а не общая рабыня...

А вот тут Рифейну рассмеялся, потому что Нангута намекала на старую пошлую присказку «этот жеребец даже общую рабыню затрахает».

Но, при всей своей пошлости, эта поговорка льстила его мужской силе - и, естественно, самолюбию. И неспроста девушка ее ввернула, и девушка сама далеко не проста...

Да и откуда им взяться, простым и бесхитростным, среди дочерей Скульптора!

Рифейну теперь понимал, что все покаянные слова Нангуты всего лишь лукавство – и ждал, куда же она вывернет.

Во всяком случае, ничего в ее стремительной походке не говорило о женском недомогании. Да и утром она упорхнула с ложа легкой козочкой, а не ковыляющей уткой.

– Окажи честь, прими на ложе мою младшую сестру, Нисию, возьми ее девичью кровь!

Вот оно что!

И с этим обычаем Рифейну тоже был знаком.