Чтение онлайн

А пока шло время, я беседовал с воинами императора, присматривался к их оружию и манере боя, разузнавал о стилях и школах, здравствующих и умерших наставниках. С двумя такими мастерами, из семей, издревле принесших присягу императорскому дому, я даже познакомился и слегка подружился.

Часто мы садились у пруда, где плавали столетние карпы, в самом центре Императорского Сада и рассуждали о искусстве меча или копья. Иногда такие беседы заканчивались тем, что изумленные моей тупостью мастера вынуждены были показывать мне кое-какие принципы боя, понятные даже новичку.

Я скромно внимал наставлениям великих воинов и продолжал задавать наивные вопросы...

И по мере того, как я знакомился с воинским мастерством амаро, у меня начали оформляться идеи.

***

В чем они, безусловно, хороши, и даже, надо признать, великолепны – это в стрельбе из лука. Стреляют они из луков в собственный рост, при этом умудряются это делать даже на скаку. Стреляют далеко, метко и быстро.

Изумительные стрелки. Стрелу в мишень кладут так, будто вставляют пальцами. И следом в эту же точку могут положить еще десяток.

Понятно, что чести продемонстрировать свое мастерство в императорском дворце удостаивались лучшие мастера, но и средний уровень очень, очень хорош.

Наставники императорского дома говорили мне, что на протяжении многих столетий именно лук был «душой воина» и в этом искусстве в первую очередь старались отличиться ищущие службы юноши воинских родов. Они по-старчески сетовали, что с того момента, как меч стал играть главную роль, воины превратились в кичливых задиристых петухов, но забывали сказать, что это произошло за столетия до их рождения.

Надо отдать должное амаро – все, чего они касаются, доводится до полного совершенства. И когда это происходит, все шаги по пути к совершенству заносятся в канон, и с того момента остается лишь один правильный путь – канонический. На счастье амаро, воинских традиций и канонов у них было множество, ни то, что у ремесленников.

Но число воинских канонов постепенно сокращалось и сокращается, как тонкие ручьи сливаются в русло одной реки.

Я не очень люблю лук – но я искренне пытался научиться этому искусству у амаро.

И вот что я тебе скажу – не сильно у меня улучшилась стрельба, но умение «очистить разум» и «слиться со стрелой» пошли на пользу моему магическому мастерству. Если ты попадешь в страну амаро, и у тебя будет время и возможность – найди хорошего наставника искусству большого лука. Ты быстро оценишь полезность приемов шлифовки разума. Магу это особенно полезно.

Рифейну благодарно кивнул. Советы Скульптора неизменно оказывались полезными.

***

Мечи...

Когда я начал присматриваться к мечам амаро и тому, как они ими бьются, я благословил местных богов за поклонение амаро порядку. Почти все мечи амаро похожи друг на друга, а вот в той же стране Корю разных видов мечей больше сотни, а уж способов их использования не счесть.

За то, что я сейчас сказал, каждый из воинов амаро вызвал бы меня на дуэль в праведном гневе. Для амаро каждый меч имеет собственную душу - и при этом сам меч душа воина.

Сложное логическое построение, за которым видна вся суть амаро - главное, чтобы слова стояли в правильном порядке, и тогда не важно, что за ними нет смысла. А если ты не видишь смысла, то ты глупец - сядь и размышляй над сказанным до конца жизни и тебе откроется истина.

Но не важно...

Как бы ни различалась резьба на гарде клинка и какие бы цветные шнуры воины не вязали на ножны и рукоять - мечи их в большинстве своем одинаковы. Длиной в полтора локтя, плюс-минус ладонь, односторонние, слабо изогнутые в сторону обуха, без елмани, с длинной рукоятью ладони, наверное, в три. Рукоять овальная, позволяет хорошо чувствовать плоскость удара.

Удобные и хорошо ложатся в руку, подходят и для рубки с коня и для укола, но...

Видимо, никто не рассказывал амаро историю о Льве Пустыни и Льве Битвы. Или тот, кто мог бы рассказать, был достаточно мудр, чтобы промолчать.

– Ты ведь специально упомянул эту историю, Скульптор? Расскажи, не томи...

***

Рассказали мне эту историю в древней Лубмасте, которая возникла задолго до того, как стала столицей Султаната и потому стены ее хранят многие забытые легенды.

В те давние времена жил храбрый полководец, которого называли Львом Битвы.

Не боясь врага он первым бросался в бой впереди своих воинов и благодаря силе и воинскому искусству неизменно оставался невредим. Сражался он громадным двуручным мечом, который неизменно повергал наземь его противников. Он раскалывал щиты и проламывал шлемы, сбрасывал с коня и сбивал с ног. Летописи говорят, что именно он был отцом первого Султана, и оставил сыну обширное царство, границы которого тот раздвинул мудростью и коварством.

И однажды встретился Льву Битвы достойный противник.

Воинственное племя обитало в пустыне, собирало щедрую дань с проходящих купцов за охрану и воду в оазисах. Возглавлял воинов пустыни храбрый и мудрый вождь, которого прозывали Львом Пустыни - ибо он был свиреп, могуч, но справедлив и щедр.

Раз за разом отряды двух полководцев встречались в боях, но никто не мог одержать окончательной победы. И тогда два мудрых вождя поняли, что пришло время переговоров...

Два воина сели за один стол и выразили уважение друг другу. Говорили они мудро, но каждый старался хоть чуть-чуть преувеличить свою силу - это же не обман, это просто для большей убедительности.

Лев Пустыни встал из-за стола, подошел к стойке с оружием и взял свой меч.

Он бросил на лезвие клинка прозрачный платок с шеи танцовщицы - и острейший меч рассек невесомую ткань. Пока две половинки платка летели к полу, меч пропел короткую песню и наземь упали восемь лоскутов.