Чтение онлайн

И хозяин двумя свободными оборотами накинул грубую веревку на тоненькую шею. Девушка невольно вскинула подбородок, и стало видно, как между петлями бьётся под кожей тоненькая жилка.

‘Жк издал стон, который пробился даже сквозь кляп.

– Я же и говорю, очень впечатляет! – хозяин рассмеялся. – И рабыню тоже. Руки, туго притянутые к петле вокруг шее, быстро вразумляют самых диких самок. Но мы пойдем другим путем. У меня другие планы на ее шейку.

– Сейчас я сделаю два витка вокруг плеч, чуть ниже подмышек и закреплю узлом посередине, над лопатками. Теперь два витка под грудью, над самыми локтями. И закрепляем вторым узлом, под лопатками. Теперь еще один узел на предплечья и мы разделяем сдвоенную веревку на усы. Правый ус первым узлом прихватывает запястье к предплечью, теперь поднимается вверх, и между локтем рабыни и ее боком стягивает витки, которые шли под грудью. Теперь осталось стянуть под подмышкой витки, которые шли над грудью – и справа у нас все готово. Теперь сделаем все то же слева и – гляди! Как тебе?

Даже если бы ‘Жк мог сейчас говорить, вряд ли бы он издал что-то, кроме рычания.

Невероятно, но обнаженная рабыня стала еще обнаженнее, еще беззащитнее, еще соблазнительнее. Грудь, подчеркнутая веревками сверху и снизу, стала казаться больше. Совершенство стало еще совершеннее.

– О, я вижу, ты все оценил! – хозяин рассмеялся. – Согласись, эта веревка натурального цвета идеально подходит для ее кожи, а грубое кручение и торчащие волокна фантастически контрастируют с шелковой гладкостью тела! Вот за это я люблю искусство Амаро: естественность и самый минимум средств – а какая красота!

– А еще это замечательное средство раскрытия рабского предназначения женщины, которая еще совсем недавно была свободной. Рабская горечь и веревка - и истинная сущность рабыни раздувается, как бурдюк с молодым вином, которое бурлит и пузырится!

Он встал и одним движением опрокинул хрупкую рабыню на лавку, развел ее бедра.

– Посмотри на ее орхидею! Посмотри! Мало того, что она раскрылась и сочится влагой! Взгляни, как набухли и расправились складки. Сейчас ее чувственность постепенно закипает, подогретая рабским вином. Тело горит, соски каменеют, рот наполняется слюной, а ноги мечутся в нерешительность – то ли призывно раскинуться еще шире, то ли сжать напряженные бедра, зажав ими зудящую щель, истекающую уже не росой, а крупными каплями буйного ливня. Пальчик тянется к жемчужине страсти… Но нет! Руки скованы, колени не сдвинуть! Вот от этих бессмысленных метаний рук и ног ее избавляет веревка. Не остается никакой двойственности, никаких колебаний – лишь бурлящее внутри желание, и воля господина, выраженная твердо и безусловно. Поэтому никаких скользящих петель, никакой иллюзии перемен или выбора. Только честные узлы. И тогда матка берет власть над телом и подчиняет себе разум. Рабыня, хотя бы раз захлебнувшаяся своими желаниями в плену веревки, даже двигаться начинает по-другому, каждым своим движением источая призыв. Такую рабыню можно продавать даже одетой. Ей достаточно пройтись по помосту, чтобы продаться за высшую цену.

– А еще запах!
– он вновь обернулся к 'Жку.
– Ты замечал, что девственницы пахнут по-особому? Мне кажется, в этом запахе что-то напоминает о пепле. Словно мускусом сбрызнули пепел сандала...

Судя по тому, как дыбилось мужское достоинство 'Жка, он видел и замечал.

Но хозяину показалось мало такого ответа. Внезапно он ладонью зачерпнул обильно сочащуюся влагу и с хохотом растер по лицу пленника густой женский сок.

– Наслаждайся! Божественный аромат! – рассмеялся он и с явным удовольствием облизал пальцы. – И вкус.

Девчонка рефлекторно дернулась от неожиданного прикосновения, но тут же покорно замерла в неудобной позе, опираясь на связанные руки и перегнувшись через них.

Но долго ей не пришлось страдать от неудобства.

Удовлетворившись зрелищем налитых кровью глаз безумствующего ‘Жка, хозяин вновь вернулся к юной рабыне.

Двумя белыми шнурами он привязал ее лодыжки к массивным ножкам лавки. Крепко, крест-накрест, заставив полностью раскрыться и раздвинуть колени на всю немалую ширину лавки. Под ягодицы подсунул жесткий валик, подняв живот и лоно, заставив еще сильнее прогнуться. Но на лице рабыни отразилось облегчение - теперь тяжесть тела приходилась не на руки, а на плечи и поясницу.

– Ну, что ж, приступим!
– провозгласил хозяин и сбросил свое черное одеяние...

***

У него была фигура воина. Почти идеальная - если рассуждать в земных понятиях и брать за идеал не «греческий» вариант атлетической фигуры, «конической», с массивными плечами и тонкой талией, а ориентироваться на азиатский образец богатыря, где средоточием мужской силы считают живот и поясницу, а идеальная мужская фигура имеет скорее «цилиндрическую» форму.

Могучие предплечья и плечи. Мощная шея. Слегка округлый живот. Бедра человека, способного провести сутки в седле, и развитые икры бегуна. Но главное, что выдавало скрытую силу - толстые запястья и лодыжки.

Но при этом – ничего лишнего. Ничего, что мешало бы выносливости и скорости. Рядом с ‘Жком – горой черных мышц, он казался щуплым.

Но и ‘Жк рядом с ним, состоящим из загорелых жил и узлов, казался рыхлым и мягким, как откормленный на убой рождественский поросенок.

Смуглый, жилистый и поджарый, как скальная ящерица. На теле не было ни шрамов, ни татуировок, ни иных отметин.

Хозяин встал над распятой на скамье черноволосой смуглянкой. Член его торчал. Невольница, может, и была девственна, но уж точно не невинна. Да и какая наивность может сохраниться после детства в «лилейном доме»?! Она совершенно ясно осознавала природу своего желания. Глаза её не отрывались от явно выраженного интереса господина, а язычок быстренько, как у змейки, несколько раз облизнул алые губы.

Хозяин присел пониже и напряжённым членом несколько раз легонько хлестнул девушку по щекам, шлепнул по губам. Та даже не прижмурилась и вдруг, быстро стрельнула язычком, пытаясь коснуться господина.

Тот рассмеялся и пригнул член, позволяя рабыня опробовать его вкус, свести близкое знакомство с блестящей головкой.

Невольница услужливо приподняла голову, раскрывая цветок губ, но господин расчетливо отстранился, довольствуясь самым кончиком языка.

Ни смущением, ни наивностью в этой игре и не пахло.

У мужчины были свои планы. Он придавил голову рабыни к скамье и присел ей на живот, похлопывая членом по соскам, как до этого хлестал по щекам. Сочные удары упругой плоти падали на нежную кожу, но не ранили ее. Рабыня закусила губу. Она была уже настолько распалена, что любое прикосновение воспринимала как ласку.

Хозяин никуда не торопился. На его взгляд, ни пленник, ни невольница еще не достигли нужного «градуса».

***

§6. Механик

На то, чтобы «разогреть» пленника и рабыню, много времени не понадобилось.

Смеющийся и разговаривающий сам с собой хозяин сосредоточился на юной невольнице, резонно рассудив, что скованный вор глаз не сможет отвести от этого зрелища.

И оказался абсолютно прав.

Оставив на губах рабыни первый вкус и аромат своего желания, взялся за нее всерьез. Прикосновения опытных рук заставили девчонку жмуриться от удовольствия и постанывать, но это было лишь начало...

Когда гибкие бамбуковые щепки зажали торчащие темные соски, глаза рабыни широко распахнулись, но и это было лишь начало.

Господин имел опыт и фантазию.

Очень скоро испарина выступила у девушки на лбу и груди, мелкими бисеринками легла над верхней губой. Тоненькое тельце металось на лавке, как лодчонка в бурном море. Томные стоны стали громче, потом сменились криками, которые становились все бессвязнее, а вскоре перешли в сплошное повизгивание.

Но безжалостный господин, который явно получал удовольствие от происходящего, продолжал дразнить свою маленькую рабыню.