Чтение онлайн

– О, да ты уже кончаешь?! Я тогда тоже потороплюсь… Уже близко… Ооо, да… Да!!! Чувствуешь, эту горячую струю? Да, да, ДАААА!!!

Хозяин радостно выдохнул, ласково и снисходительно похлопал по твёрдой чёрной ягодице и отстранился. Обвисший член уронил на пол мутную каплю.

– Видишь, у нас уже устанавливается крепкая мужская дружба. Правда, немножко односторонняя, но тут ничего не поделать. Ты тоже не без удовольствия, - хозяин обошел 'Жка и заглянул ему в лицо.
– Вот, посмотри, как обильно сам себя забрызгал. Согласись, это удивительно и унизительно одновременно – кончить себе в лицо. Но зато как это было мощно, да? А ведь мы только начали...

Неожиданно он звонко шлепнул себя по лбу.

– Дырявая моя голова! Я так образовался твоему пробуждению, что ничего тебе не рассказал!!! Сейчас я тебе все объясню. Ты, наверное, думаешь, что ты мне очень понравился? Успокойся, я не любитель мужчин, но так было нужно... Я даже не сказал тебе, как меня зовут!!! О горе, горе мне, я нарушил законы гостеприимства! Мой драгоценный гость, здесь, в Лубмасте, меня прозывают Механиком...

Что? 'Жк даже потряс головой, будто пропустил сокрушительный удар в челюсть. Механик?!

Эмоциональные качели, на которых любезный хозяин раскачивал своего гостя, со всего размаху вмазали 'Жка в каменную стену.

Механик?!!

По сравнению с перспективами, которые сулило это имя, быть всего лишь оттраханным в зад могло оказаться действительно подарком судьбы...

Озноб пробежал по спине вора мурашками величиной с верблюжье копыто, яички от ужаса попытались спрятаться куда поглубже.

Механик, от цепкого глаза которого не укрывалось ничего происходящего с пленником, рассмеялся.

– Мой смех горек, - объявил он.
– Только что мы были так близки, а теперь ты сереешь от ужаса при звуке моего имени. Но позволь мне рассказать тебе все, мой драгоценный гость.

***

Продолжая обращаться к своему пленнику, хозяин вернулся ко рту привязанной рабыни.

– После того, как кончишь, головка становится такой чувствительной. В этот момент женский язычок может доставить совершенно божественное удовольствие! Ты согласен со мной? И чистота. Это так важно, чистота. Тщательнее, тщательнее лижи, девчонка!

Но рабыня и без понукания трудились изо всех сил. Её возбуждение достигло крайней степени. Причмокивая, она извивалась между ног хозяина, оседлавшего её худенькое тельце, пытаясь потереться о его бедра жаждущей ласки грудью.

'Жк перестал смаковать пережитое унижение. И даже ужас не смог удержать в узде его распалившееся вожделение.

Дрожащая перед глазами распаленная пизденка рабыни, женский аромат, напоминающий запах пепла душистых трав, взбрызнутый соком спелого лимона, бурлящий в крови «снежок» – все это вместе снова заставило напрячься и приподняться черный член…

А кровь - отхлынуть от мозгов...

Но даже сейчас страшное прозвище – Механик – не шло у него из головы.

***

Механик появился в Лубмасте относительно недавно. Три, может – четыре, года назад, но точно меньше пяти.

Хотя появиться он мог и раньше, но всему городу стал известен, лишь когда занял одну из самых престижный должностей.

Он стал Палачом Султана!

***

Палач в Лубмасте больше чем палач.

Это одна из важнейших фигур городской жизни.

Палач Султана не ведет дознания и не выбивает признаний из шпионов. О, нет!

Палач Султана – распорядитель и исполнитель публичных казней. А также режиссер, художник и изобретатель, мастер по костюмам, поэт и музыкант.

Потому что казнь – это зрелище для всего города. Здесь важен каждый намек, каждый жест, каждый поворот. Каждое движение на эшафоте несет сообщение властелина подданным.

В самой доступной и наглядной форме.

Именно палач в своем ужасном спектакле доносит до каждого зрителя справедливость, мораль, силу и право власти, страх перед преступлением и тяжесть расплаты.

В момент казни важно все – каждый крик, каждый нюанс, каждое взаимодействие главных действующих лиц.

И самое важное – как в любых публичных зрелищах – каждая последующая казнь должна быть более запоминающейся, чем предыдущая, не похожей на нее.

Потому редкая неделя обходилась без публичного Наказания Зла и Торжества Справедливости – ибо именно так цветистый южный этикет именовал то, чем успешно занимался Механик на центральной площади столицы.

А в казнях в Лубмасте и во всем Султанате знали толк, и мастеров этого дела числилось немало.

Профессия была уважаемая и доходная.

Но Механик, несомненно, войдет в историю Лубмасты и Султаната как один из наиболее запоминающихся и талантливых исполнителей.

***

Род владетелей Лубмасты был древним и с древних времен, еще до возникновения Султаната, отличался умом своих отпрысков. Потому и был древним, потому – всё еще жил и процветал.

Или не умом, а хитростью...

Это же всегда так - твой друг умен и мудр, советники твоего врага - хитры и коварны.

В числе таких потомственных хитростей была привычка, которая служила не только интересам Султанов, но и всего Султаната – привычка покупать мозги.

Султаны привечали мудрецов и умельцев, и даже безродный чужеземец, выделяющийся своим мастерством и разумением, мог получить достойное место у Сияющего Трона и не менее достойное содержание.

Среди этих мудрецов встречались обладатели весьма светлого разума.

Одни из таких носителей мудрости и объяснил в незапамятные времена одному из Султанов значение принципа "мы и они".

« ... либо "мы" - это народ и его князь, сильная рука которого творит Закон и Справедливость, защищает от врагов внешних, от грабителей, воров и насильников. Но если народ про князя и его семью говорит «они», если народ видит в князе еще одного вора и мздоимца, творящего произвол и разруху – то это беда для страны и для рода правителей.

Князь сам выбирает, с народом он или против народа. У князя, ставшего против народа, дни протекают в сражениях и битвах. Жизнь его полна событий, но коротка, а правление его запоминается потомкам как бесславное...»

Поэтому на площадях казнили разбойников, насильников и воров, чья вина была очевидна любому, кроме их родных. Так Султан сообщал своим подданным, что он вместе с ними на стороне справедливости.

А заговорщики и изменники дни свои заканчивали безвестно и тихо, и зачастую даже близкие ничего не знали о их судьбе.. И хотя в полном титуле владетелей султанского престола звучало «... аз есмъ Справедливый Суд, быстрый и неотвратимый...», там ничего не говорилось о том, что расплата по суду не должна быть долгой.