Чтение онлайн

Хозяин сорвал повязку с лица рабыни и освободил ее ноги.

Мгновение – и связанная рабыня вновь стояла, пошатываясь, перед 'Жком, и по ее лицу было видно, что она не в себе. Боль, наслаждение и рабское вино если не свели ее с ума, то были близки к этому. В ее предыдущем обучении ничто не готовило ее к такому испытанию.

Усевшись на освободившуюся лавку, хозяин вновь взялся за веревки. Теперь он выбрал красные шелковые шнуры, гладкие и блестящие, мельчайшего плетения.

– Я видел, друг мой, как тебя понравилась веревка вокруг ее грудей.... Я ведь могу называть тебя «друг мой»? Мы ведь теперь друзья? Близкие? Ближе не бывает?
– Механик расхохотался.
– Ну-ну, не дуйся! У нас с тобой еще большие планы на эту девчонку... Вот, смотри...

Сдвоенный красный шнур он захлестнул вокруг тонкой талии и красивым узлом закрепил над пупком. Полюбовавшись искусно вывязанным узлом на девичьем животе, он повернул ее к 'Жку.

– Ты же помнишь - никаких скользящих петель, только честные узлы. Нравится?

Да, свободно свисающий красный шелковый шнур понравился 'Жку.

Веревки невероятно возбуждающе смотрелись на женском теле. Не дожидаясь ответа, хозяин снова развернул девчонку лицом к себе и взялся за узлы на свободном конце веревки.

– Теперь завяжем «дразнилки»...

«Дразнилками» мучитель назвал три узла, которые вывязывал, тщательно примеряясь к натуре.

Когда он закончил и пропустил веревку между ног рабыни, плоский узел в четыре полупетли лег на вздыбленный секель, «обезьяний кулачок» пробочкой закупорил сочащееся соком жаркое устье, а маленький узелок тесно прильнул к сморщенному смуглому глазку.

– Теперь зафиксируем узлом сзади на талии, и привяжем опять к рукам, - продолжал подробно докладывать Механик.
– Так любое движение будет подергивать веревку между ног, не давая покоя веселому секелю...

И хозяин снова расхохотался, словно сказал невесть какую остроумную шутку.

А потом он толкнул рабыню на колени перед 'Жком.

***

Наполненные слезами миндалевидные глаза, полуоткрытый рот и яркий румянец, грудь, подчеркнутая веревками, и вздымаемая бурным дыханием. Все это выражало то, что 'Жк больше всего ценил в женщине - покорность.

Он видел даже нежные пяточки узеньких стоп и подрагивающие икры...

В какой момент в руках хозяина вновь появилась царь-оса, вор не заметил.

Жало вонзилось снизу, в то место, где у венца головки начинается уздечка...

***

Когда стихли корчи прикованного тела и пленник смог разлепить слезящиеся глаза, он увидел внимательное лицо «любезного» хозяина. Тот с искренним и напряженным вниманием следил за муками своего невольного гостя.

– Ну-ну, не расстраивайся ты так, не надо плакать. Зато сейчас тебя ждет совершенно неземное наслаждение. И совершенно фантастический стояк!

Механик поднял палец, показывая, что собирается сказать нечто важное.

– Люди не задумываются о том, что нельзя бесконечно усиливать наслаждение и боль. Вот возьмем, например, палачей султана, - пленник непроизвольно вздрогнул при упоминании султанских катов, - очень умелые в своем деле люди. Знают массу способов, как причинить великую боль. Калят железо, вонзают иглы, вывихивают суставы... Но очень быстро достигают предела, после которого узнику уже все равно, что делают с ним. Просто не выдерживает тело. С наслаждением та же история – предел достигается до обидного быстро. Но можно пойти в другую сторону – и усиливать не боль, а тонкость ее ощущения. Именно чувство, человеческое чувство, можно усилить бесконечно. Волос сделать острием кинжала, пылинку – каменной плитой, каждую малую часть тела - источником бесконечной боли или бесконечного сладострастия. Ну-ка, рабыня, подуй в глазок его черного удава... Пусть узнает новые глубины восторга.

Рабыня с почти суеверным ужасом и восторгом смотрела на торчащего перед ней монстра. После укуса царь-осы и так невообразимой величины головка раздулась размеров совершенно эпических. Девчонка завороженно смотрела на подрагивания черного чудовища, действительно – как кролик на удава.

Но голос господина легко пробился сквозь прелесть момента, и рабыня без раздумий выполнила приказ: потянулась вперед и легкое дуновение сорвалось с ее губ.

'Жк не нашел бы слов, чтобы описать то, что случилось с ним.

Нечто ранее ему неведомое вонзилось в член, раскаленной волной укололо в крестец, и рвануло вверх по позвоночнику, ударило в голову, чуть не вышибив глаза из орбит.

Он бы орал. Если бы мог.

Когда вор открыл глаза, он вновь увидел глаза хозяина, рассматривающего его как диковинную букашку.

– Понравилось? Продолжим? А теперь, девочка, покажи ему, что умеют твои губки! Но не быстро...

И девочка показала.

Показала, что умеет язычок.

Показала, что умеют губки.

Это было медленно, уверенно и неописуемо. Если б 'Жка пытали каленым железом, он бы так не бился в оковах. А потом...

Доводилось ли вам видеть, как змея глотает яйцо? Или жирную жабу, у которой ляжка толще змеиного тела?

Девчушка показала высший класс. Как маленький кукольный ротик пропустил распухшее черное чудовище – осталось ее секретом, но она приняла все – без остатка.

И тогда шаловливый язычок самым кончиком пощекотал мошонку.

'Жк зарычал, готовый разрядится в самую глубь ее тесной глотки. Даже дышать он хотел сейчас меньше, чем кончить.

Но тут ловкие пальцы охватили его яйца петлей из тонкого шелка и туго затянули...

– Два года назад я приготовил совсем особую казнь для извращенца, который для своего удовольствия убил двадцать семь мальчиков. Это должно было стать чем-то ранее невиданным. Но у самого эшафота кто-то украл у меня преступника, всадив ему в голову болт из арбалета. Голова взорвалась, как арбуз, а негодяй умер мгновенно. Ты не знаешь, кто бы это мог совершить?
– вкрадчивый голосок Механика ввинчивался в ухо, как пыточное устройство.
– Я тогда поклялся, что тот, кто это сделал, тоже однажды начнет, но не сможет закончить... И как оно тебе?

– Продолжай!
– рявкнул он на невольницу, которая вопросительно подняла голову. И она продолжила.

Если б кто-то спросил в этот момент 'Жка, он бы сказал, что предпочел бы щипцы и каленое железо...

Видимо, в какой-то момент вор отключился, потому что не помнил, по какой команде эта суккуба отползла в угол и оставила его в покое.

***

В это момент хозяин отстегнул изгрызенный кляп.

– Я тебе задам лишь один вопрос, мой любезный гость. Где. Большая. Печать. Султана?