Чтение онлайн

Щекочущее пуховое перо сменилось легкой многохвостой плеткой, а потом и тонким стеком, багровеющие полосы от которого ложились на гладкое тело в строгом порядке, как штриховка искусного художника.

Каждое прикосновение, каждый удар приходились в точно назначенное место с точно рассчитанной силой. Каждое движение хозяина выдавало громадный опыт воспитания рабынь. И каждое движение подогревало кипящий котел бессловесных желаний.

Разум давно отлетел прочь.

А неразумное тело безоглядно страдало наслаждением, в котором уже целую вечность назад сплавились воедино желание, предвкушение, боль и высочайшая октава сладострастия.

Время изменило свой бег в этой обители безумия.

На какой грани исступления находилась девчушка, никогда не поймет тот, кто не переживал подобного.

Маски беспристрастия и шаловливого кокетства давно покинули ее традиционно накрашенное лицо.

На лавке бился связанный тонкокостный демон, все мышцы тела играли под гладкой смуглой кожей. Лицо напряглось каждой своей жилкой, выражая одновременно и глубочайшее страдание сузившимися глазами и складкой меж набрякших бровей, и глубочайший экстаз – округлившимся оскаленным ртом с меленькими острыми зубками.

И уж ничем эта маска безумной страсти не напоминала фарфоровое кукольное личико прилежной ученицы из лилейного дома.

И когда был достигнут, казалось бы, предел, хозяин наложил плотную повязку на глаза рабыни и повторил все сначала...

Когда он приблизился к финалу, в покое оказалось три безумца.

Торжествующий хозяин чертога, чей ликующий смех перекатывался под высоким потолком и прерывался, лишь когда он прикладывался к кубку с вином.

Визжащая и извивающаяся в путах невольница. Слабый еще разум девушки был надежно утоплен рабской горечью и умелыми руками в черных глубинах ее же собственной похоти.

Орущий и бьющийся в железных оковах самец обезьяны, потерявший последнюю разумность при виде и запахе раскинувшейся перед ним самки.

'Жк со скрежетом грыз железный кляп, а его сдавленные выкрики давно утратили сходство с человеческой речью.

В какой момент в руках хозяина оказалась царь-оса, которую он удерживал двумя палочками, 'Жк не заметил.

Чудовищное насекомое встречалось повсеместно на всем Южном материке, к счастью – редко. С какой целью Создатель Мира наделил громадного – в ладонь взрослого мужчины – шершня столь избыточной силы оружием, ведомо лишь Единому. Но даже медведь удирал после первого укуса. Кроме острой боли, место укуса распухало и много недель оставалось невероятно чувствительным, как непреходящий ожог.

Если рядом с деревней появлялось гнездо гигантских ос, это было стихийным бедствием. Зачастую люди просто бросали обжитое место и уходили...

Уверенной рукой хозяин направил жало громадной осы к набухшему клитору, который розоватой жемчужинкой проглядывал меж смуглых губок.

Разнежившаяся рабыня не ожидала такой внезапной острой боли. Истошный визг ударил мужчин по ушам. Удивительно, как много крика оказалось в этом небольшом тельце.

Пульсирующая струйка мочи взлетела дугой и расплескалась у самых ног плененного гиганта.

Девчушка набрала воздуха и заорала снова. Боль сейчас расходились от места укуса во все стороны, кожа живота и бедер покраснела, как исхлестанная. Невольница бешено и безнадёжно билась в оковах. Когда она набрала воздуха в третий раз, краснота добралась до шеи, срамные губки предельно набухли и вывернулись, обнажая пунцово-алое нутро и выступившую наружу девичью преграду. Ужаленный секель выступил наружу из разошедшихся складок и торчал, как детский мизинец, на целый ноготь.

Невольница продолжала кричать и стонать, а мужчины – оба с напряженными торчащими членами – уставились глаза в глаза.

– Что, друг мой, вижу тебе тоже нравится, когда девка громко вопит? Хочешь заглянуть в нее поближе?

Не дожидаясь ответа, он шагнул за спину 'Жку и завозился там с какими-то позвякивающими железками.

– Мне немного жаль, мой драгоценный гость, что ты не можешь видеть, сколь хитроумное устройство позволяет тебе нагнуться. Я очень им горжусь....

В этот момент загрохотала цепь, руки скованного пленника задрались вверх, а голова поехала вниз. Это продолжалось, пока налившиеся кровью глаза вора не уставились прямо в устье распахнутого женского естества. Влажная алая бездна дрожала и пульсировала буквально в ладони от его носа. Это было невыносимо – так близко и недосягаемо...

'Жк вытянул шею и со всхлипыванием втянул носом жаркий запах самки. Такого острого желания и возбуждения он не испытывал никогда в своей жизни. Казалось, член сейчас взорвется от напряжения....

Поэтому, когда уверенные руки раздвинули его ягодицы, он не сразу понял, что происходит. Ему и в голову такое не приходило! Но...

Коварный извращенец восторжествовал омерзительно легко!

Все сопротивление 'Жка свелось к возмущенному мычанию в кляп, хрусту сжавшихся кулаков и бешеному вращению глазами.

А что еще он сделать, загнутый и раскоряченный железными оковами?!

– Хо, а я надеялся, что ты посопротивляешься подольше, - томно промурчал хозяин, и почти нежно потрепал по напрягшейся черной ляжке.
– Был опыт, да? Да ты не стесняйся, что тут такого. Ну, подставил попку за кусок хлеба... Голодное детство, можно понять...

Хозяин отстранился и тут же мощно вдвинулся снова, звонко ударившись животом о черные ягодицы, моментально покрывшиеся липким потом. Нежный волосатый мешочек с размаху слегка прикоснулся к промежности 'Жка и тот с ужасом почувствовал, что ему понравилось это прикосновение.

– Что ты там мычишь? Не подставлял? Да ладно! Ну что тут такого! Подумаешь, самого ловкого вора Юга в детстве пользовали в попку. Наверное, наставник? Не бойся, на твоей легендарной репутации это никак не отразится... Никто... Не... Узнает... Я... Никому... Не скажу...

Последние слова сопровождались мощными ритмичными толчками, обрушившимися на задницу 'Жка.

Но вдруг хозяин чертога остановился так же неожиданно, как и начал. Его посетило откровение.

– Понятно! Теперь понятно, почему в юности вербовщики не смогли сманить в армию такого видного парня! Воин – от простого солдата до гордого генерала – обязательно имеет несгибаемую поясницу. Иначе никак. Без сильной поясницы нечего делать на поле боя – щит в щит, шеренга в шеренгу, локоть к локтю. Поэтому из настоящих воинов плохо получаются слуги и царедворцы – недостаточно гнется спина. Крепкая поясница требует сильного живота и тугого очка. Мальчишки с разношенным очком не становятся в первый ряд, даже если они очень крупные. На поле боя срутся многие, но тем, кто в первой шеренге – нельзя. Нельзя чтоб тот, кто подпирает тебе спину, поскользнулся на твоем говне.

Хозяин снова начал двигаться, ритмично рассуждая вслух.

– Теперь понятно, почему ты никогда не сражаешься как мужчина. Всегда из-за угла, в спину, исподтишка. Теперь понятно...

К ужасу 'Жка, который был готов удушить голыми руками за каждое унизительное слово, его живущий собственной жизнью член воспринял происходящее весьма заинтересованно. Яички подтянулись и...

Если 'Жк и кричал внутри себя «Нет!», то его никто не услышал.

... предательский член, заждавшийся действия, задергался и разрядился обильно и мощно, залепив первую порцию прямо в налитые кровью и вываливающиеся из орбит глаза 'Жка. Это не осталось незамеченным.