Чтение онлайн

– Преступники на эшафоте и рабыни на продажу помогали мне постичь и отшлифовать мое искусство. Ваша непреходящая молодость и здоровье - плоды этих знаний. А теперь я хочу постичь Гармонию Мира...

– Да, муж мой, - женщина покорно опустила голову, и приотстала, вновь заняв место бок о бок со второй спутницей...

Бриллиант гарема (повесть)

За каждым великим мужчиной обязательно стоит великая женщина.

Стоит и не пи@@ит!

От автора

В этой небольшой повести автор впервые пробует экспериментировать с развилками (параллельными сюжетами). Хотя, скорее, это не параллельные сюжеты, а разные взгляды на происходящие события - и разный способ их изложения.

Под знаком «***» идет версия, скажем так - умеренно-эротическая, описывающая происходящее "крупными мазками", и оставляя очень многое на фантазию и изощренность читателя.

Под знаком «XXX» («три икса») идет версия не параллельная, а более точно описывающая действия персонажей, их мотивы и желания.

Но такая подробная картинка может не совпадать ни с собственной "картинкой" читателей, ни с их эстетическими принципами. Однако более точно передает авторский замысел относительно действий, чувств и мотивов героев повести. Но излишняя подробность описаний может кого-то разочаровать, а автора периодически "выносит" за условные границы эротического стиля...

Что поделать - эвфемизмов много, а точных, но не медицинских, терминов, для описания происходящего намного меньше. Автор экспериментирует с эротическими описаниями - и честно признается в этом.

Поэтому, будьте добры, не стесняйтесь в комментариях под текстом - автору просто необходимо знать, как его эксперименты в «табуизированных» темах принимаются читателями.

Заранее признателен,

ваш БО

1

– А давай-ка, звезда моего сераля, ты мне что-нибудь расскажешь? Луна только начала свой путь по ночному небу, сон еще не идет ко мне… Развлеки своего господина рассказом!

Тоненькая, как тростинка, черноволосая рабыня, чья щека еще мгновение назад покоилась на волосатой ляжке султана, встрепенулась с первыми звуками голоса и юркой ящеркой скользнула с ложа.

Опустившись на колени у ног своего повелителя, она уткнулась лбом в ковер. Рабыня знала, что неподобающее поведение будет незамедлительно наказано – и неважно, насколько добродушен или расслаблен был ее господин в предыдущий момент.

– Милосердный господин мой, - буквально пропела она мелодичным голоском.
– Чем могу я позабавить мудрость Великого Султана?! Жизнь моя коротка и прошла либо в доме Великого Мастера, создавшего меня, либо у ног твоих, Повелитель Вселенной!

– Скорее, промеж ног, - хохотнул могучий мужчина, с одобрением посмотрев на простертую ниц рабыню, застывшую в изножье кровати.

Султан любил, чтобы женщины знали свое место.

Покойный дед (великой мудрости был человек и правитель, да наградят боги его душу!) поучая отрока, часто говорил: «Ты идешь к женщинам? Не забудь плеть! Ибо суть женщины – переменчивость, лишь обретя твердую руку и твердые правила, женщина не навредит себе и окружающим».

Дед в мудрости своей к старости стал заговариваться, говоря, что в душе каждого мужчины есть женская часть и именно туда нужна плеть, но внук эти глупости выбросил из головы за ненадобностью. Быть может, когда настигнут его старость с немощью, он подумает о том, что надо обуздывать женскую часть своей души.

Пока же он держал сераль в порядке, не выпуская бразды правления из сильной правой руки.

Оттого в серале подарки и наказания раздавались одинаково щедрой мерой. Но любая из женщин Подобного Солнцу твердо знала, какой из ее поступков привлек похвалу – а какой навлек хулу.

Зато и не обманывались женщины Султана глупой надеждой, что есть в их руках (или не руках) лукавая нить незаметной власти над Повелителем.

***ст...

2

Грубая шутка, тем не менее, соответствовала истине – большую часть времени голова рабыни находилась меж колен Великого Султана.

Рабыня была редкостной мастерицей губ и язычка, гибкой и миниатюрной.

Султан находил искусство ее великолепным и приохотился к ее ласкам, как пьяница к вину, от того рабыня была с ним и днем и ночью.

С некоторых пор, когда Великий Султан навещал даже официальных наложниц, дабы зачать законных наследников, искусный язычок черноволосой рабыни не оставался без дела.

Наложницы и жены поначалу возроптали промеж себя, возмутившись присутствием на брачном ложе новой игрушки Повелителя.

Но вскоре, оценив по собственному опыту, что в присутствии молчаливой рабыни долг наложницы переставал быть обязанностью и превращался в удовольствие, становился и слаще и чаще, роптать перестали.

Да и стоило ли возвышать голос в сторону Властелина Мира, если уединение было неведомо жительницам сераля. Даже в самые сладостные моменты женщины Солнцеподобного не оставались с ним наедине. Всегда лишь прозрачный балдахин отделял Султана, зачинающего детей, от фидаинов – евнухов-ближников, не оставляющих ни на секунду своего повелителя даже в спальне.

Потому затворницы гарема редко встречали женский восторг в объятиях Великого Султана, под взглядами суровой охраны достигнуть этого было нелегко.

Но...

Обитательницы сераля жизнь свою проводят в праздности, сладострастие в праздности цветет особенно пышно, а способы его многочисленны.

В присутствии же чернявой рабыни законные наложницы растворялись в волнах восторга под царственным супругом, а власть его над ними от того становилась лишь прочнее.

После таких рассказов даже самые старшие из жен мечтали чаще встречать мужа под сенью своего балдахина, и пускались в хитрости и интриги, чтобы удовлетворить эту страсть - хотя и не решались прямо сказать царственному супругу, чтобы он навестил их обязательно с рабыней. Не то место гарем Султана, где жены будут ставить условия мужу.

Кое-кто наиболее предприимчивых даже задумался о том, чтобы самой присесть на свеженькое личико, ибо искусство лучших служительниц гарема и в сравнение ни шло с подлинным мастерством.

Но – увы, – султан мог затребовать рабыню в любой момент, и промедление (не говоря уж о пренебрежении) было чревато. Гневливый господин их мог и старшей жене собственноручно выдать плетей, а наложницы и вовсе могли оказаться в палате наказаний на той же скамье, что и рабыни.

Оттого, в присутствии Величайшего (как положено было титуловать во дворце Великого Султана), рот маленькой смуглянки обычно бывал занят, и связных речей от нее не требовалось. Но сегодня господина ее посетил каприз, и ее длинному язычку надлежало ублажить на этот раз слух Властелина.