А я вспоминаю снова:В горячей густой пылиИзмученные коровыПо улице Маркса шли.Откуда такое чудо —Коровы в столице?Бред!Бессильно жрецы ОРУДаЖезлы простирали вслед.Буренка в тоске косилаНа стадо машин глаза.Деваха с кнутом спросила:— Далече отсель вокзал? —Застыл на момент угрюмоРогатый, брюхатый строй.Я ляпнула, не подумав:Вам лучше бы на метро! —И, взглядом окинув хмуроМеня с головы до ног,— Чего ты болтаешь, дура? —Усталый старик изрек.…Шли беженцы сквозь столицу,Гоня истомленный скот.Тревожно в худые лицаСмотрел сорок первый год.
1974
«Могла ли я, простая санитарка…»
Могла ли я, простая санитарка,Я, для которой бытом стала смерть,Понять в бою, что никогда так яркоУже не будет жизнь моя гореть?Могла ли знать в бреду окопных буден,Что с той поры, как отгремит война,Я никогда уже не буду людямНеобходима так и так нужна?..
1974
«А я сорок третий встречала…»
А я сорок третий встречалаВ теплушке, несущейся в ад.Войной или спиртом качалоВ ночи добровольцев-солдат?Мы выпили, может быть, лишку —Все громче взрывался наш смех.Подстриженная «под мальчишку»,Была я похожа на всех.Похожа на школьников тощих,Что стали бойцами в тот час.…Дымились деревни и рощи,Огонь в нашей печке погас.Взгрустнулось. Понятное дело —Ведь все-таки рядышком смерть…Я мальчиков этих жалела,Как могут лишь сестры жалеть.
1974
«Декретом времени, эпохи властью…»
Декретом времени, эпохи властьюУ ветеранов мировой войныЖизнь — красным — на две разделило части,Как некогда погоны старшины.Цвет пламени, цвет знамени, цвет крови!Четыре долгих, тридцать быстрых лет…Не стали мы ни суше, ни суровей —И только в сердце от ожога след.Как на войне, чужой болеем болью,Как на войне, чужого горя нет…Две разных жизни — две неравных доли:Четыре года, после — тридцать лет.
1974
Первый тост
Наш первый тостМы стоя молча пьемЗа тех, кто навсегдаОстался юным…Наш первый тост! —И грусть, и гордость в нем,Чистейшие он задевает струны.Те струныНикогда не замолчат —Натянуты ониНе потому ли,Что не забудешь,Как другой солдатТебя собоюЗаслонил от пули?..
1974
«Из последних траншей…»
Из последних траншейСорок пятого годаЯ в грядущиеВдруг загляделась года —Кто из юных пророковСтрелкового взводаМог представить,Какими мы будем тогда?..А теперь,Из космических семидесятых,Я, смотря в раскаленнуюЮность свою,Говорю удивленно и гордо:— Ребята!Мы деремсяЕще на переднем краю!
1974
Три процента
По статистике, среди фронтовиков
1922, 23-го и 24-го года рождения
в живых осталось 3 процента.
Вновь прошлого кинолентаРаскручена предо мной —Всего только три процентаМальчишек пришло домой…Да, раны врачует время,Любой затухает взрыв.Но все-таки как же с теми —Невестами сороковых?Им было к победе двадцать,Сегодня им пятьдесят.Украдкой они косятсяНа чьих-то чужих внучат…
1974
«Нет, раненым ты учета…»
Нет, раненым ты учетаКонечно же не вела,Когда в наступленье ротаПо зыбким понтонам шла.И все-таки писарь вправеБыл в лист наградной внести,Что двадцать на переправеСестре удалось спасти.Возможно, их было боле,А может, и меньше — что ж?Хлебнувший солдатской долиПоймет ту святую ложь…Пока по инстанциям долгимПолзли наградные листы,На Припяти или ВолгеПадала, охнув, ты.И писарь тогда был вправеВ твой лист наградной внести,Что сорок на переправеТебе удалось спасти.Возможно, их было меньше,А может, и больше — что ж?Помянем тех юных женщин,Простим писарям их «ложь»…
1974
«На носилках, около сарая…»
На носилках, около сарая,На краю отбитого села,Санитарка шепчет, умирая:— Я еще, ребята, не жила…И бойцы вокруг нее толпятсяИ не могут ей в глаза смотреть:Восемнадцать — это восемнадцать,Но ко всем неумолима смерть…Через много лет в глазах любимой,Что в его глаза устремлены,Отблеск зарев, колыханье дымаВдруг увидит ветеран войны.Вздрогнет он и отойдет к окошку,Закурить пытаясь на ходу.Подожди его, жена, немножко —В сорок первом он сейчас году.Там, где возле черного сарая,На краю отбитого села,Девочка лепечет, умирая:— Я еще, ребята, не жила…
1974
Нет приказа
«Отползать!» —Пошло по цепи слово,Роты оставляли высоту,А связной забыл про часового,Вросшего с винтовкой в темноту…Что случилось, понял тот не сразу,Но еще сумел бы отойти —Только у солдатаБез приказаОтступать заказаны пути…Рассвело.Согнулся он в траншее —Хорошо, что ростом невысок.От движенья каждого по шееТек за ворот медленный песок.Поползли шинели на нейтралку —Странного нерусского сукна.Значит, точка…Ребятишек жалко —Как поднимет четверых жена?Старшему исполнилось пятнадцать,Младшему сравняется пять лет…Есть еще, есть время попытатьсяУскользнуть,Да вот приказа нет!
1974
Окопная звезда
И вот она —Родного дома дверь.Придя с войны,В свои неполных двадцатьЯ верила железно,Что теперьМне, фронтовичке, нечего бояться.Я превзошла солдатский курс наук —Спать на снегу,Окопчик рыть мгновенно,Ценить всего превыше слово «Друг»И слову «враг»,Понятно, знала цену.Изведала санбатов маету…Одно не знала —Никому не надоТеперьМое уменье на лету,По звуку различать калибр снаряда,Ужом на минном поле проползать,А если нужно —В рост идти под пули.(В хвосте за хлебом у меня опять —В который раз! —Все карточки стянули…)Меня соседки ели поедом:— Раззява, растеряха, неумеха! —Меня в свой черный список управдомЗанес, как неплательщицу, со вздохом.Но главное,Что сеяло испугВо мне самойИ подрывало силы, —Неясность,Кто же враг тебе,Кто друг;На фронтеЭто невозможно было…И все-такиСейчас, через года,Я поняла, солдаты, слава богу, —Окопная кристальная звездаВ то времяОсвещала нам дорогу.И все-такиОна нам помоглаТам, где житейскиеБушуют войны,Не вылететьИз тряского седлаИ натиск буднейВыдержать достойно,Уметь спокойно презирать иуд,Быть вышеЗлости, зависти, наживы,Любить любовь,Благословлять свой трудИ удивляться,Что остались живы.