Людского хвороста вязанки. Мне порадавным-давно с толпою примиритьсяи самому в себе толкаться и толпиться,да и душа созрела для костра.Но встретится лицо – не то, что лица.Придвинется Лицо – что в озере утравсех серебристых рыб влюбленная игра,всех солнечных колес сверкающие спицы.Тогда-то и себя увидишь, но вдвоем:над озером струится светлый дом,его зеркальный брат на круге зыбком замер…Один во множестве и множество в одном –два одиночества, две силы движут нами.Меж небом в озере и в небе небесамиесть как бы человеческий проем.Весна 1972
Музыкальные инструменты в песке и снеге
«Истерзанное истерией…»
Истерзанное истериейлицо в потоке лицподобно рваному платку.Глоток покою бы, обрывок певчих птиц,и чтобы тихие струилиладони – ручеек горячего песку!Струя колючая песчинок –на шею и на лоб,на полусомкнутые веки…Не говори: народ на улицах – но рынок!но суховей и сахарный озноб.Одно лицо, и то прозрачно, как в аптекеприлавок с пузырьками.Одно лицо, и тосопровождаемое запахом лекарств –одно живет Лицо, но рваными кусками,но сыплется песком в бетонное ничто,в нечеловеческую прорву государства!Июль 1972
В больнице
Тесемки рубахи больничнойнездешней рукой теребяна горле – увидишь себянадломленной веткой масличной.И ржавой качаем рекой,двусмысленный емлешь покой.Покойнее, чем униженьеклеймом на подушке твоей, –качание тысяч ветвейнад ямой головокруженья.Скрип форточки. Звякнувший шприцо столик стеклянных сестриц.Безлюдней, чем в общих палатах,вместилищах серых белья,библейская роща твояи крики деревьев крылатыхо братстве лежащих рядком,о сестринстве с красным крестом.Добавь – с милосердием… В омутс тупым ожиданьем гляди,где листья кружимы. Кишат на грудиказенные черви тесемок.И ржавые пятна сорочки твоейземли замогильной больней.Февраль 1973
«Внутренне готовимся к зиме…»
Внутренне готовимся к зиме,словно к смерти. Белая рубаха.И чисты глаза – ни тени страха,ни намека смутного в письме.Глуше и теснее между насидет запечатанная почта,и зима грядущая – не то, чтоснегом расступается у глаз.Внешнее – дыханья синий пар.Но примет важнее ощутимыхбеспредметность белизны в прожитых зимах,