Когда копают картошку — стелется дым над землею,Листья летят восковые роем цветных мотыльков,Пахнет грибами и медом, влажностью пахнет такою,Что, кроме слова «осень», иных не сыщете слов.Когда копают картошку — давней знакомою речьюВ край незнакомый и новый кличут стада журавлей;Светлой тогда печалью сердце полно человечье,Старости первым дыханьем — дыхание ветра слышней.Когда копают картошку — песню заводят дивчата,Озими яркие иглы встают в сиянье зари,Добрых гостей сзывает на взгорке белая хата,В школу ребята приносят, в платки завернув, буквари.Когда копают картошку — стынет в ручьях водица,Ровно, покойно дышит усталая за год земля,Время девчонкам и парням и ссориться и мириться,Время свадебным скрипкам запеть, сердца веселя.7 октября 1956 Краков
Мой дорогой Андрий, как просто в нашем делеЕдиным росчерком смести на свалку летПетрарку, Пушкина, Мицкевича, — мол, светЗабыл мечту, что в ритм стальной они одели!Но, может быть, я вас не понял? Вы хотелиСказать читателям: большого смысла нетНам возлагать свои надежды на сонетВо дни, когда мы все стремимся к высшей цели.И с тем не соглашусь! Нагая простота,Где на вес золота слова в их строгой силе,Гармония стиха и мысли чистота —Взаправду классика, — и ей-то не должны лиМы благодарны быть? Бессмертна форма та,Которую века в объятья заключили!5 ноября 1956 Киев
55
Живые грозные, могучие сонеты. — Ред.
56
Куцые сонеты — ни к чему. — Ред.
369. БАБЬЕ ЛЕТО
Мечтам и годам нет возврата…
А. С. Пушкин
Во мгле осенней догорели,Как будто свечи, дерева,И с паутинками взлетелиТкачи их, видные едва.Погибнут многие в скитанье,В дожде потонут ледяном, —Летящие живые тканиЗастынут мертвым серебром.Плывут безропотно, не зная,Куда их и зачем влечет,На всем безвольно повисая,Что остановит их полет.В днепровском холодке осеннемНи счета, ни конца нет им —И вновь сердца мы сожаленьемО всем несбывшемся томим.Прозрачность осени начальной!Напомнив о былой весне,Такой охватишь ты печалью,Что радости дороже мне.Пускай сегодня уж не чаешьВернуть мечты минувших дней, —Ты новые мечты рождаешьВысокой горечью своей.Октябрь — ноябрь 1956 Киев
370. АПОЛОГЕТАМ «НОВОГО ИСКУССТВА»
Достоин ли людского словаПодонок, что с недавних порХулит Матейку и Серова,Готов их вымести, как сор?Достоин ли упоминаньяОн, посягнувший без стыдаНа те холсты, что словно знамяНародной славы и труда?Достоин ли — не уваженья,Упоминания хотя б! —Кто в дни всемирного движеньяЮлит пред долларом, как раб?Достойны ли любви превратнойИ даже места на стенеВсе эти гнилостные пятнаНа вашем мертвом полотне,Весь этот хаос диких линий,Который вы изобрелиИ в суетной своей гордыне«Искусством новым» нарекли?Еще голубят вас гурманы,Но вам самим — сомненья нет —Придется, поздно или рано,Суду народа дать ответ!12 декабря 1956 Киев
371. ТРИ ДЕВУШКИ
Мороз и солнце — день чудесный.
А. С. Пушкин
Три девушки, студентки-агрономы,Шли зимнею дорожкою лесной.Как раз утих метели голос злой,И лес внимал безветрию седому.Одна сказала: «Ох, прелестно как!Все веточки — серебряные стрелки!Вон там, на ели, притаилась белка,Вот легкий след: здесь пробежал русак!»«И правда, весело, — другая продолжала,—Хоть поздновато, а зима пришла!На лыжи бы! Да держат нас дела,А я бы класс высокий показала».А третья шла, как в сон погружена,Мечты ее куда-то уносили…«Что видится тебе?» — ее спросили.«Мороз и солнце!» — молвила она.13 декабря 1956 Киев
372. «Не забуду вечер, серп двурогий…»
Выхожу один я на дорогу…
М. Ю. Лермонтов
Не забуду вечер, серп двурогий,Тоненький ледок и первый снег, —Шел я в этот вечер по дорогеБудто в первый раз за весь мой век.О, как звезды крупные сияли,Синева хрусталилась везде!Виделись неведомые далиВ каждой пролетающей звезде.Так влекло меня бродить далече,И сжималось сердце всё сильней,Чуть от дома к дому в этот вечерБрызнул свет задумчивых огней!Радовался — а чему? — не знаю,И грустил — о чем? — в тот самый час.Различал по свисту уток стаю,Ни для чьих не видимую глаз.Голоса девичьи доносились,Хрупки, как ледок тот молодой.Звезды в небе к полночи склонились,Ну и я поворотил домой.Встретила меня ты на пороге,Чтоб слегка, известно, укорить…Давнее — «Я занемог в дороге» —Мне пришлось, понятно, повторить.Весело дрова трещали в печке,Пахло житным хлебом и теплом,И свивались локоны в колечкиНад твоим разгладившимся лбом.6 февраля 1957 Москва
373. СЕРСО
Немолоды, но так полныМы были счастьем прежним,Как птицы снежной белизныПри половодье вешнем,В плену родительских забот,Серсо несли мы детям, —Наш возраст был уже не тот,Чтоб забавляться этим.Мы в тишине хрустальной шлиПо скверу пред закатом.Каштаны белые цвелиС оттенком розоватым.И потянуло нас с тобойВ детей вдруг превратиться:Подброшен ловкою рукой,Взмыл обруч в синь, как птица.Ловя его, в пылу игрыЗабыл я всё на свете…Теперь и вовсе мы стары,А всё еще как дети.8 февраля 1957 Москва
374–386. ИЗ ЦИКЛА «КНИГА О ФРАНЦИИ»
1. ФРАНЦУЗСКОМУ НАРОДУ
Из берегов ты часто выступал,Как речка в дни весенней непогоды,И жизнь до основанья потрясал,И людям нес клокочущие воды.И к знаменосцу вольности не разВ борьбе стремилась всей душой Европа,Твой ясный ум — блистательный алмаз —Сверкал на гребне общего потопа.Мы узнавали о тебе из книг,Любой из нас себе мог выбрать братаСреди сынов прославленных твоих,Великих — от Гавроша до Марата.Былое отступило навсегда!Когда, казалось, не было спасенья,Когда Петэн предал тебя, — тогдаТы породил дитя: Сопротивленье.Оно живет, и жить ему вовекВ Париже, и в Марселе, и в Лионе.Твоя же совесть ходит не в короне,И хартию ты держишь на ладониС девизом: Труд, Свобода, Человек!Май или июнь 1957 Киев
2. СЕРДЦЕ ШОПЕНА
Стоит в Варшаве церковь. Там стенаСкрывает человечества святыню —Шопена сердце. Тишина полнаБиеньем сердца этого доныне.Навеки нам остались, не на миг,Узорные сплетенья нотных знаков…Когда касался клавиш Фредерик,То сам Мицкевич — сам Мицкевич плакал.И если долг последний воздаемМы самым близким, милым, — неизменноНас осеняет траурным крылом,Летя сквозь медь оркестра, марш Шопена.В Париже, на Майорке голубойОн жил одной великою мечтою,И ветер Польши — пленной, но живой —Взмывал над каждою его строкою.Мазурки, полонезы… В них звучитНарода голос, властный над творцами…И из стены церковной говоритШопена сердце с нашими сердцами…28 мая 1957 Париж
3. СОЛОВЬЯМ УКРАИНЫ
В разлуке с соловьями УкраиныСмешно, да сердце старое болит:С ним говорит, его зовет, манит,Как будто юность, край мой соловьиный.Версаль и Лувр не могут не пленять!Как хороша французская столица!Оно, конечно, гостю не годитсяО Лохвице в Париже вспоминать,Забудь о Миргороде и о Сквире,Лесной свой Голосеев позабудь,—В лесу Булонском сладко дышит грудь,Как рай и омут он известен в мире!Здесь множество приветливых людей,Сады здесь удивительно густые,Но вербы не могу забыть родные —Их голоса в чужой стране слышней.Мой край родимый, край мой соловьиный,Как взгляд ребенка, ты меня томишь,Как ни одно вино, меня пьянишь!По соловьям тоскую Украины!29 мая 1957 Париж
4. СНОВА О СОЛОВЬЯХ
Лаванду возле Арля видел я,Я высохшие видел там маслины, —Мороз и эти посетил края.И вдруг раздался голос соловьиный,И сердце встрепенулось! И кругомВсё засияло — близко и знакомо!Садовника передо мною дом,И чернобривцы-бархатцы у дома.Наш Коцюбинский, как свою, на «ты»На Капри мальву звал, где тропки узки…Но понял я: французские чертыПриобрели родные нам цветы,И соловьи поют здесь по-французски!3 июня 1957 Монпелье