на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Стихотворения. Поэмы. Проза
на обложку

Гейне Генрих
Шрифт:

Воспоминание

Перевод В. Левика

{104}

Ларец одному, а другому — алмаз. О Вилли Визецкий, ты рано угас, Но котик спасен был тобою. Доска сломалась, когда ты взбирался, Ты с моста в бурлящую реку сорвался, Но котик спасен был тобою. И шли мы за мальчиком славным к могиле, Средь ландышей маленький гроб твой зарыли, Но котик спасен был тобою. Ты мальчик был умный, ты был осторожный, От бурь ты укрылся под кров надежный, Но котик спасен был тобою. Был умный ты, Вилли, от бурь ты укрылся, Еще не болел, а уже исцелился, Но котик спасен был тобою. Я с грустью и завистью здесь, на чужбине, Тебя, мой дружок, вспоминаю и ныне, Но котик спасен был тобою.

Несовершенство

Перевод В. Левика

Нет совершенства в существах земных. Есть розы, но — растут шипы на них. На небесах есть ангелы, и что же — У них найдутся недостатки тоже. Тюльпан не пахнет. Немцы говорят: «Свинью стащить подчас и честный рад». Лукреция{105}, не будь у ней кинжала, Могла родить — и клятвы б не сдержала. Павлин красив, а ноги — сущий стыд. С милейшей дамой вдруг тебя пронзит Такая смесь и скуки и досады, Как будто начитался «Генриады»{106}. В латыни слаб и самый умный бык, Как Массман наш. Канова{107} был велик, Но он Венере сплющил зад. И схожа С обширным задом Массманова рожа. В нежнейшей песне рифма вдруг резнет, — Так с медом жало попадает в рот. Дюма — метис. И пятка погубила Никем не побежденного Ахилла. Ярчайшая звезда на небесах Подцепит насморк — и сорвется в прах. От сидра пахнет бочки терпким духом. Да и на солнце пятна есть, по слухам. А вы, мадам, вы — идеал как раз. Но ах! Кой-что отсутствует у вас. «А что?» — глядите вы, не понимая. Грудь! А в груди — нет сердца, дорогая!

Охладелый

Перевод В. Левика

Умрешь — так знай, придется в прах Надолго слечь. И гложет страх. Да, страх берет: до воскрешенья Сойдешь с ума от нетерпенья! Еще б хоть раз, пока светло В глазах и сердце не сдало, Хоть раз в конце пути земного Щедрот любви отведать снова. И пусть мне явится она Блондинкой, нежной, как луна, — Вредней, чем солнце в полдень знойный, Мне жар брюнетки беспокойной. Цветущим юношам милей Кипенье бешеных страстей, Размолвки, клятвы, беснованья И обоюдные терзанья. А я не молод, не здоров, И пусть бы мне под грустный кров Любовь, мечты послали боги И счастье — только без тревоги!

Соломон

Перевод Б. Слуцкого

Замолкли кларнеты, литавры, тромбоны, И ангелы-меченосцы браво — Шесть тысяч слева, шесть тысяч справа — Хранят покой царя Соломона. Они от видений царя охраняют: Едва он брови насупит, тревожен, Двенадцать тысяч клинков из ножен, Подобно стальным огням сверкают. Но возвращаются в ножны вскоре Меченосцев мечи стальные. Исчезают страхи ночные, И спящий тихо бормочет в горе: «О Суламифь! От края до края Израиль с Иудой подо мною. Я царь над здешнею стороною — Но ты не любишь, и я умираю».

Погибшие надежды

Перевод В. Левика

Привлеченные взаимно Сходством душ в любой детали, Мы всегда друг к другу льнули, Хоть того не сознавали. Оба честны, оба скромны, Даже мысли сплошь да рядом Мы угадывали молча, Обменявшись только взглядом. О, я жаждал быть с тобою До последнего момента, Боевым твоим собратом В тихом dolce far niente. Да, мечтой о жизни вместе Сердце тешил я и разум, Я бы сделал что угодно, Чуть мой друг моргнул бы глазом. Ел бы все, что ты прикажешь, И притом хвалил бы с жаром, Прочих блюд и не касался б, Пристрастился бы к сигарам. И тебя, как в годы оны, Угощал бы для забавы На еврейском диалекте Анекдотами Варшавы. Ах, забыть бы все мечтанья, Все скитанья по чужбинам. К очагу твоей фортуны Воротиться блудным сыном. Но, как жизнь, умчались грезы, Сны растаяли, как пена, Я лежу, приговоренный, Мне не вырваться из плена. Да, и грезы и надежды — Все прошло, погибло даром. Ах, мечтатель прямо в сердце Смертным поражен ударом!

Поминки

Перевод Н. Зиминой

Не прочтут унылый кадош {108} , Не отслужат мессы чинной, Ни читать, ни петь не будут В поминальный день кончины. Но, быть может, на поминки, Если будет день погожий, На Монмартр моя Матильда С Паулиной выйдет все же. Принесет из иммортелей Для могилы украшенье И, вздыхая: «Pauvre homme!» [9] — Прослезится на мгновенье. Жаль, что я живу высоко, — Не могу я, как бывало, Кресла предложить любимой, Ах, она в пути устала! Милая моя толстушка, Вновь пешком идти не надо, Посмотри — стоят фиакры За кладбищенской оградой.

9

Бедняжка! (франц.).

Госпожа Забота

Перевод Л. Пеньковского

Тогда, в дни солнечной поры, Как тут отплясывали комары! Мне другом каждый был в те дни: Со мной по-братски все они Делились моей котлетой, Моей последней монетой. Но счастье — прочь, карман мой пуст, — И ни друзей, ни братских чувств. Затмилось солнце той поры — Ни комаров, ни их игры. Друзья с комарами схожи: Ушли со счастьем тоже. Забота у койки моей — точь-в-точь Сиделка — всю проводит ночь. Белейшая кофта, черный колпак, Сидит и нюхает свой табак; Скрипит табакерка сухо, — Противная старуха! Мне снится юный май порой, Былое счастье, комариный рой, Беспечный смех друзей и подруг… Но, боже, скрипит табакерка вдруг, — Пузырь мой лопнул мыльный — Старуха сморкнулась сильно.

В октябре 1849

Перевод В. Левика

{109}

Умчалась буря— тишь да гладь. Германия, большой ребенок, Готова елку вновь справлять И радуется празднику спросонок. Семейным счастьем мы живем, От беса — то, что манит выше! Мир воротился в отчий дом, Как ласточка под сень знакомой крыши. Все спит в лесу и на реке, Залитой лунными лучами. Но что там? Выстрел вдалеке, — Быть может, друг расстрелян палачами! Быть может, одолевший враг Всадил безумцу пулю в тело. Увы, не все умны, как Флакк{110}, — Он уцелел, бежав от битвы смело! Вновь треск… Не в честь ли Гете пир?{111} Иль, новым пламенем согрета, Вернулась Зоннтаг{112} в шумный мир И славит лиру дряхлую ракета? А Лист? О милый Франц, он жив! Он не заколот в бойне дикой, Не пал среди венгерских нив, Пронзенный царской иль кроатской пикой. Пусть кровью изошла страна, Пускай раздавлена свобода, — Что ж, дело Франца сторона, И шпагу он не вынет из комода. Он жив, наш Франц! Когда-нибудь Он сможет прежнею отвагой В кругу своих внучат хвастнуть: «Таков я был, так сделал выпад шпагой». О, как моя вскипает кровь При слове «Венгрия»!{113} Мне тесен Немецкий мой камзол, и вновь Я слышу трубы, зов знакомых песен. Опять звучит в душе моей, Как шум далекого потока, Песнь о героях прошлых дней, О Нибелунгах, павших жертвой рока. Седая быль повторена, Как будто вспять вернулись годы. Пусть изменились имена — В сердцах героев тот же дух свободы. Им так же гибель рок судил: Хоть стяги реют в гордом строе, — Пред властью грубых, темных сил Обречены падению герои. С быком вступил в союз медведь,{114} Ты пал, мадьяр, в неравном споре, Но верь мне — лучше умереть, Чем дни влачить, подобно нам, в позоре. И ведь хозяева твои — Вполне пристойная скотина, А мы — рабы осла, свиньи, В вонючем псе признали господина! Лай, хрюканье — спасенья нет, И что ни день — смердит сильнее. Но не волнуйся так, поэт, — Ты нездоров, и помолчать — вернее.

Дурные сны

Перевод А. Ефременкова

Во сне я был и юн и весел снова. Вот сельский домик наш, обрыв под ним, Вот по тропинке с берега крутого С Оттилией мы взапуски бежим. Как сложена! Как сладостно мигают Ее русалочьи глаза порой! И ножкой крепко так она ступает, — Вся сочетанье силы с красотой. Звук голоса так чист и так сердечен, Что кажется: сама душа поет, А тон ее речей умом отмечен; Бутону роз подобен алый рот. И вовсе не любовью я взволнован, — Не в грезах я и не в чаду страстей, — Но странно так малюткой очарован, Целую с тайной дрожью руку ей. Мне помнится: склонившись над водою И лилию сорвав, я ей сказал: «Возьми цветок и будь моей женою, Чтоб кротким я, как ты, — счастливым стал». Но что ответила она, не знаю, — Я вдруг проснулся… Вижу: брезжит свет, И снова — комната, где я, страдая, Лежу, неизлечимый, столько лет.

Она угасла

Перевод Л. Пеньковского

Спектакль окончен. По домам Мужчины провожают дам. По вкусу ль пьеса им? Наверно: Я слышал — хлопали усердно. Высокочтимой публикой Отмечен был успех поэта. Теперь театр пустой такой — Ни оживления, ни света. Но чу! Раздался резкий звук У самой сцены — треск удара. Быть может, лопнула там вдруг Струна на чьей-то скрипке старой? Уж крысы злобные снуют В партере темном там и тут, Чадит в последней лампе масло, Все пахнет горечью сейчас. И вот — огонь, шипя, угас. Ах, то моя душа угасла!

Духовная

Перевод Л. Пеньковского

Близок мой конец. Итак — Вот моей духовной акт: В ней по-христиански щедро Награжден мой каждый недруг. Вам, кто всех честней, любезней, Добродетельнейшим снобам, Вам оставлю, твердолобым, Весь комплект моих болезней: Колики, что, словно клещи, Рвут мои кишки все резче, Мочевой канал мой узкий, Гнусный геморрой мой прусский. Эти судороги — тоже, Спазмы, течь мою слюнную И сухотку вам спинную Завещаю, волей божьей. К сей духовной примечанье: Пусть о вас навек, всеместно Вытравит отец небесный Всякое воспоминанье!
1-222324252627282930313233343536-85
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com