Белый домик голубкиХитрые маски судебСплетенными вторые суткия оставлял пальцы свои!А земля всегда цвела в мае!Всегда до грехопадения цвела земля!Земля всегда побуждала к грехуБольшому и маломуВозбуждала к пролитию сладкой кровиИбо что и за жизнь без грехаЧто за жизньбез печали по невинно убиенномуцаревичу Димитриюна песчаных дорожкахв майском садуЧто за ночьесли не убивают Андрея БоголюбскогоЕсли не находят его под крыльцомчто это за ночь тогдаИ разве жаркий летний полденьэто полденьесли он не нагреваетчерных траурных одежд матерейи белотелых дочекАх это не полдень тогда!
Когда с Гуревичем в овраг…
Когда с Гуревичем в оврагспустились мы вдвоемто долго не могли никакмы справиться с ручьемБольшая лаковая грязьмешала нам идтиА мы с Гуревичем как разсобрались далекоГуревич меньше меня былно перепрыгнул онА я пути не рассчитали в грязь был погруженДальнейший путь не помню явернуться нам пришлосьВ пути стояла нам гораили лежала костьИ сам Гуревич потерялсвой разум. стал угрюми долго-долго он стоялвесь полон мрачных думКогда пришли мы наконецк строениям своимГуревич мне сказал —поход… сей мы не повторими никакой другой походи больше никогдамы не спускалися в овраггде льется вниз вода
Дует ветер…
Дует ветери шумят золотистые деревьяЯ не умею играть на пианинои читать на французском языкеЧто мне делать!Уронил руки на колениШумят золотистые деревьяНадеть что ли кепкуи пойти в свежем туманеКак я влюбленный!И как я грустный!
На курорте в Баден-Бадене…
На курорте в Баден-БаденеЗаплатив все те же деньгиМожно жить очаровательноЧто же есть-то — кроме жизни!На курорте в Океаниизаплатив все те же деньгиможно жить очаровательночто же есть-то кроме жизни!
И белый вечер…
И белый вечери золотые городские трехдольные фонари…Господи! отведи руки твои…Отведи в стороны. отведи ввысьи будто путешествуязабудь меняОн так и сделалОн будто путешествуя забыл меня…и сколько оказалось сараевшкол. пивныхсколько мерзких построексколько выявилось жутких людейА ведь раньше не былоЭх забыл ты меняЭх забыл…
Кто лежит там на диване — Чего он желает?.
— Кто лежит там на диване — Чего он желает?Ничего он не желает а только моргает— Что моргает он — что надо — чего он желает?Ничего он не желает — только он дремает— Что все это он дремает — может заболевшийОн совсем не заболевший а только уставший— А чего же он уставший — сложная работа?Да уж сложная работа быть от всех отличным— Ну дак взял бы и сравнялся и не отличалсяДорожит он этим знаком — быть как все не хочет— А! Так пусть такая личность на себя пеняетОн и так себе пеняет — оттого моргаетПотому-то на диване он себе дремаетА внутри большие речи речи выступает
И Вас Васильевна и Вас…
И Вас Васильевна и ВасЯ вспоминаю всякий разИ Влада-сына вспоминаюИ Леньку сумасшедшего витаю [3]И проплывает предо мнойВаш огород с его травойУ Леньки в Павлограде менингитон палец отрубил — Вы знаете!и выбросил его в окноАх вы же раньше умираете!И палец Вам уж все равноА Ваш Шепельский ямы рылЧтобы живот не рос — ходилОн в горы часто — по горамИ фотографий много ВамЯ благодарен что Вы мамемоей заняли денег чтобвелосипед купить тогда мнеАх вам тогда купили гроб!А я на свой велосипедВсегда садился — Ваш соседИ ехал с Ленькой — ему лучшена Ваш далекий огородКакой вы странный все народ!Десятилетия назад —Такие люди все подрядШепельский ВладШепельский ЛенькаОн овощ продавал частенькоДа продавал за пятакиВсе менингитцы чудакиПоляки тоже очень странныПолуполяки так туманныСтираются всегда ониИ остаемся мы одни
3
Витаю (укр.) — приветствую.
Из города Синопа…
Из города СинопаИ в город РабаданСкользя в песке осеннемШел странный караванВисели тихо ушиУ мулов. лошадейСветил привольный месяцНо не было людейВсе люди незадолгоНа всей на всей землеУшли ушли за ВолгуКто только уцелелВедь полчища китаевПришли на наш очагИ многих умертвилиНо умирать стал врагСпокойные китаиЛежат в полях мертвыХотя бы их десятокЧто не встаете вы?А это все от мораКоторого из рекСлучайно наземь вывелУченый человекМор тихий и незримыйВсю землю обошелСкотов земных не тронулА человека свелТравою зарастаютДеревни городаОт ветра упадаютХолодные дома
Воспоминания о Капуе
Капуя была длиннойКапуя была тонкойКапуя была милаяОна была вместительнаяКапуя хороша былаОна была озареннаяВ ней тихо ехала коляскаЛучше Капуи ничего не былоИбо в ней тихо ехала коляскаИбо коляска ехала в тениИбо на коляску все время падали тениТени от зданий падали на коляскуИ тени от зданий пробегали по мнеПотому что я сидел в коляскеИ я рассматривал КапуюКапуя была прохладнаяВ Капуе продавали виноВино подавали на блюдцеВ Капуе были хорошие блюдцаКоторые стояли на столикахА столики стояли в тениА на столики клали шляпуВот чем отличалась КапуяВ Капуе можно было видеть как идут женщиныВ Капуе они ходили особым образомВ Капуе у женщин были яркие губыИзумительно большие груди пучилисьА мясо на ногах выглядело замечательноМожно было целый день просидеть в КапуеИ не думать ни о чем другомТолько о КапуеКапуя и КапуяИ только КапуяКапуяКапуя
И этот мне противен…
И этот мне противенИ мне противен тотИ я противен многимОднако всяк живетНикто не убиваетДругого напрямикА только лишь ругаетЗа то что он возникУжасно государствоНо все же лишь оноМне от тебя поможетДа-да оно нужно
Кто теперь молодой за меня?..
Кто теперь молодой за меня?Почему же отставлен я?!Ах наверное я что-то делал не так!— Нет ты делал все верно и такНо как бы ни делал тыОтставят тебя в кустыНа светлой поляне другойА ты в темноте сырой
Откуда это? да откуда это?..
Откуда это? да откуда это?Такая грустная страдальческая форма листьевОткуда о! Откуда это?такая пыль на листьяхи такаявлюбленность в эту землю и несчастье…Не вспомнит тело…никогда не вспомнитоткуда и цветные рамыа также деревянные сараии старого мне дерева изгибОткуда это? но откуда это?не вспомнит тело… вновь не вспомнит
Саратов
Прошедший снег над городом СаратовБыл бел и чуден. мокр и матовИ покрывал он деревянные домаВот в это время я сошел с умаВот в это время с книгой испещреннойВ снегах затерянный. самим собой польщенныйЯ зябко вянул. в книгу мысли дулСаратов город же взлетел-вспорхнулАх город-город. подлинный СаратовТы полон был дымков и ароматовИ все под вечер заняли местаК обеденным столам прильнула простотаА мудрость на горе в избушке белойСидела тихо и в окно смотрелаВ моем лице отображался светИ понял я. надежды больше нетИ будут жить мужчины. дети. лицаБольные все. не город а больницаИ каждый желт и каждый полустертне нужен и бессмыслен. вял. не гордЛишь для себя и пропитаньябегут безумные нелепые созданьянастроивши машин железныхи всяких д'oмов бесполезныхи длинный в Волге пароходкакой бессмысленный уродгудит и плачет. Фабрика слепаяглядит на мир узоры выполняясвоим огромным дымовым хвостоми все воняет и все грязь кругоми белый снег не укрощенпротест мельчайший запрещени только вечером из чашкипить будут водку замарашкии сменят все рабочий свой костюмно не сменить им свой нехитрый умИ никогда их бедное устройствоне воспитает в них иное свойствопротив сей жизни мрачной бунтоватьчтобы никто не мог распределятьих труд и время их «свободное»их мало сбросит бремя то народноеИ я один на город весь Саратов— так думал он — а снег все падал матов— Зачем же те далекие прадедыне одержали нужной всем победыи не отвоевали юг для жизнинаверное трусы были. кровь что брызнети потому юг у других народовА мы живем — потомки тех уродовОтверженные все на север пробралисьи тайно стали жить… и дожились…Так думал я и теплые виденьяпленив мое огромное сомненьев Италию на юги увелии показали этот край землиДеревня над морем расцветаяи тонкий аромат распространяяи люди босиком там ходятИны купаются. иные рыбу удятКто хочет умирать — тот умираети торговать никто не запрещаетВ широкополой шляпе проходитьи тут же на песке кого любитьСпокойно на жаре едят лимоны(они собой заполнили все склоны)и открываешь в нужном месте ножотрезал. ешь и денег не кладешьА спать ты ночью можешь и без домаи не нужны огромные хоромыи шуба не нужна от царских плечпросто на землю можешь смело лечьи спи себе. и ихо государствотебе не станет наносить удар свойКонечно та Италия былаИталии отлична пожилойОна совсем другой страной быласовсем другой странойЯ образ тот был вытерпеть не в силахКогда метель меня совсем знобилаи задувала в белое лицоНет не уйти туда — везде кольцоУмру я здесь в Саратове в итогене помышляет здесь никто о БогеВедь Бог велит пустить куда хочуЛишь как умру — тогда и полечуМеня народ сжимает — не уйдешь!Народ! Народ! — я более хорошчем ты. И я на юге жить достоин!Но держат все — старик. дурак и воинВсе слабые за сильного держалисьи никогда их пальцы не разжалисьи сильный был в Саратове замучена после смерти тщательно изучен