на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Стихотворения
на обложку

Панченко Николай Васильевич
Шрифт:

ПОСЛЕДНЯЯ ВЕСНА

Журавли на улице поскрипывают, А другие пронеслись давно. И пропахнул сад корою липовою, Талым днем и всем, что негою дано. Вылез дед, на солнышко посетывая: Не печет. — Иглится пыльный пруд. Медуницы красно-фиолетовые Не сегодня завтра в роще зацветут. Мреет пар над ветхою завалиною — Под окошком радужным избы: Малевал с мечтою опечаленною: Были ставни бы, как небо, голубы. Стая весен пела над серебряною Головою. И опять — весна… Но за жизнью, былями одебрянною, Смерть летит, как кобчик пестренький грозна. <1911>

НА ДАЧЕ

День, как голубь, встрепенулся Желтым, розовым и синим. За окном плывет, плывет. О, быть может, взором долгим И любовным мы окинем Стекла выпуклые вод? Неулыбчиво и косо Смотрит дева из террасы — На поля скользящих шляп. Глубью светятся аллеи. Пляшет пруд голубоглазый. Рой стрекоз уже ослаб. Зной течет, как мед из сота. Чуть вздыхает на балконе Занавесок кисея. Ободки шляп — кругло-узки. Фаэтон промчали кони, Пыль янтарную вия… <1911>

ОСЕННЯЯ СКАЗКА

Сергею Городецкому

Бродила по лесу, срывая капли Оранжево-янтарной костяники. Синели руки — худенькие: зябли, И их царапал-грыз терновник дикий. Осенний день был холоден и строен. И влажный мох был вязок, точно тина. В попутный яр — меж дождевых промоин — Приволоклась кисейка паутины. Приволоклась и растянула сети: Загорожу путь, — шепчет поползунья. А под косматой елью, в полусвете, Застряла, сгорбилась изба колдуньи. Спал, размалеван киноварью жгучей, На вершняке нахохлившийся петел. И дверь-дупло, заткнутое онучей. И тын — не в тын: и ветх и дрябло-светел. И тень, змеей чуть-чуть голубоватой, Оплыла, как ледок, на пни, на бревна И по углам перекрестились схваты, И кто-то поворочал их неровно. Медвежий дух, тяжелый, сонно-теплый, Возник, как дым, из узкого оконца. И серое лицо — серее воблы — Метнуло в щели два зрачка-червонца. Раскрыла ротик девочка и стала: Сосульки белые висят под крышей, Хоть осень в роще теплится устало,— А крыша, как сироп, как тесто — выше! — И, то-то, заглянула в гости к бабке,— Грозится крючковатый палец-коготь. И рыжий кот вытягивает лапки: Ему бы сливок в погребе потрогать. Дрожит, дрожит испуганный ребенок Под длинным зорким взглядом хищной птицы… И подойти боится. Сипл и тонок Протяжный клекот старой ястребицы: — А много ль ягодок нашла-то, ягод? Небось и на ладонь не уложила? Вон в полнолунье листики полягут, Тогда зальется ягодная сила. Ну, ну, покаж… — И гнется коготь цепкий В передник рваный девочки-тростинки… Окутав фиолетовые щепки Сосны погибшей, блещут паутинки. Сияет серебристый долгий волос. Не седина ль осенняя сверкает? И сипл, и тонок злой старуший голос. А день — колодец света — иссякает. Ложится тень угрюмыми крылами — Все зеленей, все шире — травянисто. Наверно, за опушкой плещет пламя И кровью в облачные бьет мониста. Дохнуло холодком. И кот — где делся? Течет сироп с громоздкой рыхлой крыши. Строй елок — ворожей хвоёй распелся, И завозились иглы, словно мыши. Нет девочки… В избе — писк хволой птицы. Соленый запах тянется в оконце. И толстая слюда на нем искрится, Как муть бельма, попавшего на солнце. <1911>

ЗИМНЯЯ ТРОЙКА

Колокольчик звякнул бойко Под дугой коренника, Миг, и — взмыленная тройка От села уж далека. Ни усадьбы, ни строений — Только: вехи да снега Да от зимней сонной лени Поседелые луга. Выгибая круто шеи, Пристяжные, как метель, Колкой снежной пылью сея, Рвут дорожную постель. А дорога-то широка, А дорога-то бела. Солнце — слепнущее око — Смотрит, будто из дупла: Облака кругом слепились Над пещеркой голубой. И назад заторопились Вехи пьяною толпой. Закивали быстро вехи: Выбег ветер — ихний враг. И в беззвучном белом смехе Поле прянуло в овраг. Под горой — опять деревня, С красной крышей домик твой; А за ним и флигель древний Потонул, нырнул в сувой. — Вот и — дома. Вылезай-ка Поживее из саней! Ну, встречай гостей, хозяйка, Костенеющих — родней!— Снова кони, кучер, сани — Оторвались от крыльца. А в передней — плеск лобзаний, Иней нежного лица. <1911>

СМЕРТЬ

Река, змеясь по злым долинам, В овраг вошла о край села; Там церковь в золоте старинном Тяжелый купол подняла. Дорога в ветлах — так печальна, Еще печальней синий взгляд Осенних сумерек, прощально Скользящих в парк, где пни горят. Они пылающей листвою Занесены и — как костры. И светят зеленью живою Лишь сосны, иглы чьи — остры. А в доме, белом и безмолвном, Над гробом свечи возжжены: Благоуханный ладан волнам Лиловым отдал лик жены. Неугасимое страданье — Острее колких игл, и в нем Сквозит с краснеющею дланью Фигура ангела с мечом… Прозрачна синь грядущей ночи, Всей — в шепоте и вздохах снов; И неземных сосредоточий Полна печаль немых венков… Фамильный склеп закроет скоро Парчу и розовый глазет, И крупные цветы, и взора Под бледным веком круглый след… Но от морщин ли тонко-четких Усопшей барыни иль так — Плывет суровость. И решетки Хрипят под шагом: сон иссяк. Струятся свечи. Жмется дворня, А тени пляшут по стенам — Лохматей, шире и проворней, Ох, будет, будет лихо нам! Прядет дьячок сугубым ритмом Из книги кожаной псалом, И капли воска по молитвам Горячим катятся стеклом. Тяжел и низок церкви купол. И Ангел пасть уже готов. — Смотри: Он склепа герб нащупал! И крупен снег чужих цветов. <1911>

«Сегодня весь день на деревне…»

Сегодня весь день на деревне Кричат красноглазые певни, А в воздухе тлеет тепло. От хат коноплей отгоняет И матовым блеском играет Заплывшее окон стекло. Морщинистой кожею-пленкой Рябится под рощицей тонкой Заозерных заводей ряд. И в пестрых косынках старухи — Давно они — слепы и глухи — По призьбам сычами сидят. Невесело греться на солнце,— Когда уже жизнь веретенце Денечков земных довила; Когда — от кручины и скорби — На спинах повылезли горбы И — смотришь сычом из дупла… А день — и зыбуч, и раздолен. С незримых святых колоколен, С небес — все летят голоса. Ах, жаворонки-колокольцы! В Печеры бредут богомольцы Разлужьем, где клад поднялся. Идите, идите чрез рощи — Увидеть холодные мощи,— По рощам медянка горит… Сутулятся, жмурятся бабы. А в панской усадьбе, где рябо, Цесарка призывно зарит Свое одиночество вешней Печальной-печальной любовью… <1911>

ЛЕТОМ

Уж солнце, отойдя к лугам, Запало в глубь далеких рощ; И по широким лопухам Закапал редкий крупный дождь. За буйною слезой слеза Ударила в стекло окна; Сверкнула молния в глаза, Блеснула пламенем она,— И гром раскатом дом потряс, И серый сумрак двор закрыл… И щедрый ливень добрый час Шумел в саду и воду лил… Затем, когда гроза ушла,— Лужайка стала озерком, И в небе радуга легла Зеленоватым ободком. Свистели иволги, и свист Переливался и звенел; Ручей болтал, журчал и пел, И сад был ярок, свеж и чист… 1911

ИЗ ЦИКЛА «УЩЕРБ»

Улыбнулся древнею улыбкою — Холодна улыбка полумесяца!— И застыл над люлькой ночи зыбкою, Чтоб загрезил тот, кому не грезится. Бледным пеплом поле заморозило, Замело пригорки за провальями, В просини позеленело озеро Под березами светло-усталыми. Тени в ужасе успели вырасти Длинными, как повилики, стеблями, И плеснулся воздух тягой сырости. Чьими-то губами чуть колеблемый. На паучьих лапах на прогалину Выполз лесовик, в ручье полощется… И в ручье болтается оскаленный, Тот, пред кем закоченела рощица… <1911>

ПАСХА

1. КРАСНАЯ

Пасха красная, Пасха красная. Зелень, бутыли, торты… Но улыбаюсь напрасно я: Балки во льдах затерты. Издали колокол тянется Звоном глухим в окошко. И качаюсь я — белый пьяница. Что — я: улитка, сошка? Веет хутором гул. Украина. Где же бунчук Мазепы, Волосом конским нечаянно Перевитый нелепо?.. Гетману ль никнуть пред радою Иль Запорожью плакать?.. Шум пасхальный, шум, я падаю!.. За огородом — слякоть. Пасха красная, Пасха красная: В толстых бутылях — вина. Месячным серпиком гасну я — Льда на душе не сдвину…

2. ЛЕСНАЯ

Под шепотом, под ветрами сухими Лесная Пасха — нерушимей. И я причастен кроткой схиме. Брожу по узкой радостной поляне И — все милей мне, все желанней Черники точек на беляне. И бусы облачных великолепий — Все дальше, глубже — все нелепей. И небо тонет в синем склепе. В кустах окраинных не испугайся Платком метнувшегося зайца… А в хуторе — на блюде — яйца. Три желтых кулича: два без миндалин, А третий ягодой завален… Кругом — кружки лесных отталин. Кругом — Весна плывет, изюмом вея. Попеть бы с зябликом живее И стать бы вдруг горбуньей-феей… Нос — закорючкой, посох золотистый. Постой в углу, молчи и — выстой Янтарно-звонкие мониста. И, если поцелует, нежно вспыхни: Румянец свежий — ворог ихний. И с дятлом над дуплом затихни… Встречай, встречай на трепетном прогале, В березах — вешние печали, Что эту Пасху укачали, Что душу, как Исуса, искололи Томлением извечной боли. И — утечи скорее в поле. А через межи в хутор белобокий, Звенящий — вон на солнцепеке — Хрустящим стрекотом сороки. И в ясной хате, опустив ресницы, Целуйся с девой длиннолицей. Ведь после поцелуй приснится. И Пасха, алой в небо улетая, Вздохнет, как лес берез, — святая. И вновь вздохну, как и тогда, я… <1911>

«В доме — сонники да кресла…»

В доме — сонники да кресла Да заржавленная пыль… Сказка ль давняя воскресла? Иль завяла нежно быль?.. Ночью каждою я слышу Дряжлый кашель старика… Месяц капает на крышу, Разгребая облака. Туфли шаркают, и люстра Так таинственно звенит, Будто стриж какой-то шустрый Тонко трогает гранит… Ночь плетется, как волчица Свежей осенью к реке… Жалостно комар стучится В паутине-гамаке… Я вздыхаю в кресле сидя. Кресло — маленький ковчег, Отдающий тете Лиде Пламя ласковое нег. Сядешь — скрипнет и охватит Ленью теплою тебя, И сидишь на пестрой вате, Ночь-притворщицу любя. Ан, не правда? Кто же трется За стеною?.. Старичок? И за домом, у колодца, Без ведра висит крючок?.. У колодца колядует Да смеется синий свет. А в ресницы Дрема дует, В уши сон несет привет… Говорил мне папа строго — Помню прыгала я днем: — Ты при месяце не трогай Кресла в сумраке ночном! Ну и тлей. Забыла папин Я наказ, и — нет тоски… Ручки — в зернах желтых крапин, А на спинке — коготки. <1911>
1-91011121314151617181920212223-44
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com