О ты, чье имя мрет на трепетных устах,Чьи электрически-ореховые косыТрещат и искрятся, скользя из рук впотьмах,Ты, душечка моя, ответь мне на вопросы:Не на вопросы, нет, а только на вопрос:Скажи мне, отчего у сердца моегоЯ сердце услыхал, не слыша своего?Конец 1840-х или начало 1850-х годов
БАРКАРОЛЛА **
Стихнул говор карнавала,На поля роса упала,Месяц землю серебрит,Все спокойно, море спит.Волны нянчают гондолу…«Спой, синьора, баркароллу!Маску черную долой,Обойми меня и пой!..»«Нет, синьор, не скину маски,Не до песен, не до ласки;Мне зловещий снился сон,Тяготит мне сердце он».«Сон приснился, что ж такое?Снам не верь ты, все пустое;Вот гитара, не тоскуй,Спой, сыграй и поцелуй!..»«Нет, синьор, не до гитары;Снилось мне, что муж мой старыйНочью тихо с ложа встал,Тихо вышел на канал,Завернул стилет свой в полуИ в закрытую гондолу,Вот, как эта, там вдали —Шесть немых гребцов вошли…»<1850>
СЕКСТИНА **
Опять, опять звучит в душе моей унылойЗнакомый голосок, и девственная теньОпять передо мной с неотразимой силойИз мрака прошлого встает, как ясный день;Но тщетно памятью ты вызван, призрак милый!Я устарел: и жить и чувствовать — мне лень.Давно с моей душой сроднилась эта лень,Как ветер с осенью угрюмой и унылой,Как взгляд влюбленного с приветным взглядом милойКак с бором вековым таинственная тень;Она гнетет меня и каждый божий деньОвладевает мной все с новой, с новой силой.Порою сердце вдруг забьется с прежней силой;Порой спадут с души могильный сон и тень;Сквозь ночи вечные проглянет светлей день:Я оживу на миг и песнею унылойСтараюсь разогнать докучливую лень.Но краток этот миг, нечаянный и милый…Куда ж сокрылись вы, дни молодости милой,Когда кипела жизнь неукротимой силой,Когда печаль и грусть скользили, словно тень,По сердцу юному, и тягостная леньЕще не гнездилась в душе моей унылой,И новым красным днем сменялся красный день?Увы!.. Пришел и он, тот незабвенный день,День расставания с былою жизнью милой…По морю жизни я, усталый и унылый,Плыву… меня волна неведомою силойНесет — бог весть куда, а только плыть мне лень.И все вокруг меня — густая мгла и тень.Зачем же, разогнав привычную мне тень,Сквозь ночи вечные проглянул светлый день?Зачем, когда и жить и чувствовать мне лень,Опять передо мной явился призрак милый,И голосок его с неотразимой силойОпять, опять звучит в душе моей унылой?<1851>
«О господи, пошли долготерпенье!..»
О господи, пошли долготерпенье!Ночь целую сижу я напролет,Неволю мысль цензуре в угожденье,Неволю дух — напрасно! Не сойдетКо мне твое святое вдохновенье.Нет, на кого житейская нуждаТяжелые вериги наложила,Тот — вечный раб поденного труда,И творчества живительная силаЕму в удел не дастся никогда.Но, господи, ты первенцев природыЛюдьми, а не рабами создавал.Завет любви, и братства, и свободыТы в их душе бессмертной начертал,А твой завет нарушен в род и роды.Суди же тех всеправедным судом,Кто губит мысль людскую без возврата,Кощунствует над сердцем и умом —И ближнего, и кровного, и братаПризнал своим бессмысленным рабом.1855 (?)
В АЛЬБОМ («Я не хочу для новоселья…») **
гр. Е. П. Ростопчиной
Я не хочу для новосельяЖелать вам нового весельяИ всех известных вам обнов,Когда-то сшитых от безделья И красных слов.Но дай вам бог, под новым кровом,Стереть следы старинных лез,Сломать шипы в венце терновомИ оградиться божьим словом От старых гроз.А если новые печалиНа долю вам в грядущем пали,Как встарь, покорствуйте творцуИ встретьте их, как встарь встречали, Лицом к лицу.Пусть вера старая основойНадежде старой будет вновь,И, перезрев в беде суровой,Пускай войдет к вам гостьей новой Одна любовь.<1856>
«Не верю, господи, чтоб ты меня забыл…» **
Не верю, господи, чтоб ты меня забыл,Не верю, господи, чтоб ты меня отринул:Я твой талант в душе лукаво не зарыл,И хищный тать его из недр моих не вынул.Нет! в лоне у тебя, художника-творца,Почиет Красота и ныне, и от века,И Ты простишь грехи раба и человекаЗа песни Красоте свободного певца.<1857>
ТЫ ПЕЧАЛЬНА **
Кому-то
Ты печальна, ты тоскуешь,Ты в слезах, моя краса…А слыхала ль в старой песне:«Слезы девичьи — роса»?Поутру на поле пала,А к полудню нет следа…Так и слезы молодыеУлетают навсегда,Словно росы полевые, —Знает бог один — куда.Развевает их и сушитЖарким пламенем в кровиВихорь юности мятежной,Солнце красное любви.30 июля 1857С. Кораллово
Октябрь… Клубятся в небе облака,Уж утренник осеребрил слегкаПоблекшие листы березы и осины,И окораллил кисть поспелую рябины,И притупил иголки по соснам…Пойти к пруду: там воды мертво-сонны,Там в круг сошлись под куполом колонны,И всепечальнице земли воздвигнут храм,Храм миродержице — Церере… ТамЯ часто по вечерним вечерам,Сидел один на каменной ступениИ в высь глядел, и в темной той высиОдна звезда спадала с небеси,Вслед за другой мне прямо в душу… ТениЛожилися на тихий пруд тогда —Так тихо, что не слышала вода.Не слышали и темные аллеиИ на воде заснувшие лилеи…Одни лишь сойка с иволгой не спят:Тревожат песней задремавший сад, —И этой песне нет конца и меры…Но вечно нем громадный лик Цереры…На мраморном подножии, в венцеИз стен зубчатых, из бойниц и башен, —Стоит под куполом, величественно-страшен,Спокоен, и на бронзовом лицеНебесная гроза не изменит улыбки…А очертания так женственны и гибки,И так дрожат в руках богини ключИ пук колосьев, что сама природа,А не художник, кажется, далаЕй жизнь и будто смертным предрекла:«Склонитесь перед ней — вот сила и свобода!»Но вот, без мысли, цели и забот,Обходит храм, по праздникам, народ:На изваяние не взглянет ни единый,И разве сторожил, к соседу обратясь,Укажет: «Вон гляди! беседку эту князьВелел построить в честь Екатерины».19 октября 1857Безбородкино
1
Рашетт меня сделал (лат.) — Прим. сост.
МАЛИНОВКЕ
Посвящается Варваре Александровне Мей
Да! Ты клетки ненавидишь,Ты с тоской глядишь в окно;Воли просишь… только, видишь,Право, рано: холодно!Пережди снега и вьюгу:Вот олиствятся леса,Вот рассыпется по лугуВлажным бисером роса,Клетку я тогда откроюРанним-рано поутру —И порхай, господь с тобою,В крупноягодном бору.Птичке весело на полеИ в лесу, да веселейЖить на воле, петь на волеС красных зорек до ночей…Не тужи: весною веет;Пахнет в воздухе гнездом:Алый гребень так и рдеетНад крикливым петухом;Уж летят твои сестрицыК нам из-за моря сюда:Жди-же, жди весны-царицы,Теплой ночи и гнезда.Я пущу тебя на волю;Но, послушай, заведешьТы мне песенку, что полюИ темным лесам поешь?Знаешь, ту, что полюбилиВолны, звезды и цветы,А задумали — сложилиНочи вешние да ты.1957
Года прошли с тех пор обычным чередом,Как, силы юные в семейной лени тратя,С тобою вечера просиживал я, Катя,В глуши Хамовников и на крылечке том,Где дружба и любовь давно порог обила,Откуда смерть сама раздумчиво сходила…Года прошли, но ты, не правда ли, все та?Все так же для тебя любезны те места,Где в праздник, вечером, умчась из пансиона,Ты песню слушала доверчиво моюИ знала, что пою — не зная, что пою,Под звучный перелив знакомого нам звона?Возьми же, вот тебе тетрадь моих стихов,На память молодых и прожитых годов…Когда нас Чур стерег, дымилась вечно трубка,И жизнь цвела цветком, как ты, моя голубка!<1857>
Оттепель… Поле чернеет;Кровля на церкви обмокла;Так вот и веет, и веет —Пахнет весною сквозь стекла.С каждою новой ложбинкойВодополь все прибывает,И ограниченной льдинкойВешняя звездочка тает.Тени в углах шевельнулись,Темные, сонные тениВдоль по стенам потянулись,На пол ложатся от лени…Сон и меня так и клонит…Тени за тенями — грезы…Дума в неведомом тонет…На сердце — крупные слезы.Ох, если б крылья да крылья,Если бы доля, да доля,Не было б мысли — «бессилья».Не было б слова — «неволя».22 марта 1858