Сто поэтов начала столетия
Шрифт:
В чаемом персональном существовании, конечно, присутствуют и роковые вопросы времени, однако мудрость человека, пережившего многое и многое, некогда казавшееся важным, а ныне напрочь позабытое, – позволяет разбавить любой пафос необходимой толикой иронии.
У России свой путь. Роковые вопросывозвращают на круги своя…На границе вагоны меняют колеса –у России не та колея.У позднего Кирилла Ковальджи словно бы обостряется зрение, большое видится даже в отсутствие положенного расстояния, а главное – сокращается необходимый для связного высказывания объем слов и знаков препинания:
– кончилась эпоха великихгеографических открытийнет белых пятен и в литературеодни туристы, а старый Колумбработает гидом…– но я-то еще не открыт!Отточенный лаконизм приводит поэта к ярко выраженной афористичности, ее доля в стихах Ковальджи отчетливо растет, лента клонят не только к краткости, но и к суровой прозе верлибра:
Пьяный проснулся в вагоне метро:– Какая это улица?…а когда восстанут из гроба,тоже начнут озираться?Склонность к емкой краткости нередко обращается к своему пределу – форме моностиха, дающего мгновенный снимок жизни, порою – уже вовсе не в персональном, но социальном измерении:
Гласность, вопиющая в пустыне…Применительно к постоянно присутствующей в стихах Ковальджи любовной теме можно сказать, что здесь афористическая краткость нередко оборачивается восточной притчевостью, набором рецептов поведения в типовых ситуациях:
Я люблю эту девочку, эту девушку,я замираю, когда ее вижу,но мне семь лет,мне нельзя.Я люблю эту девушку, эту женщину,я замираю, когда ее вижу,но это ее портрет, она умерла давно,мне нельзя.Я люблю эту девушку, эту женщину,я замираю, когда ее вижу,но мне семьдесят семь,мне нельзя.Я люблю эту девушку, эту красавицу,я замираю, когда ее слышу,но я уже умер давно,мне нельзя.Ни малейшей сентиментальности, сусальности, идилличности нет в стихах Ковальджи, когда речь всерьез заходит о поэзии. Здесь присутствие гамбургского счета корректирует обратный отсчет старческого помолодения, никакие компромиссы невозможны:
Поэты, поэтессы –Гламур, деликатесы…Фуфло и ширпотреб…Большая редкость – хлеб.Дело даже не в оскудении поэзии, но в исчерпании потребности в ней, это особенно невыносимо в нынешнем мире:
погибали поэты,вымирают теперь читателиИ тут уже – в сторону все иронические попытки остаться вне логики развития жизни, выскочить из потока времени. Невозможность поэтического слова все более вступает в права не по причине личного творческого бессилия, но по совокупности причин и обстоятельств. Современное Ватерлоо поэтического слова переживается не в трагических интонациях классических рассуждений о приходе железного века и уходе последнего. Дело, как говаривал один поэт, в мировом законе, который невозможно одолеть, но которому и покориться нельзя, недопустимо, греховно. Итак, до последнего слова хранить очаг поэзии, воевать за нее не на ристалищах модернизаций и экспериментов, но на территории своего, конкретного и персонального усилия. Так считал и продолжает считать поэт Кирилл Ковальджи.
Наступила пора невозможности слов,обустроившихся в словаре.Воздух ртом от удара ветровя хватаю теперь на холодной заре.Как подумаешь – мог я быть скрипачом,мог, да вот – помешала война.Я отдался словам – а они ни при чемтам, где в силе смычок и струна!Ты бы понял, она бы меня поняла,может быть, и себя б я постиг…А словами нельзя – такие дела.А молчанье без слов – это крик!голоса // Арион. 2002. № 1.
Смена светотени // Новый мир. 2003. № 9.
Тебе. До востребования. М.: Когелет, 2003. 255 с.
На близком Востоке // Континент. 2004. № 122.
голоса //Арион. 2005. № 1.
Окончательный вариант // Новый мир. 2005. № 8.
Зёрна. М.: Авваллон, 2005.
Поэзия // День и ночь. 2006. № 1–2.
Пять стихотворений // Зарубежные записки. 2006. № 6.
Пока люблю, вся мудрость в настоящем… // Дружба народов. 2006. № 9.
Из чрева дней // Дети Ра. 2006. № 12.
Новые «Зерна» и другие стихи // Интерпоэзия. 2007. № 1.
Избранная лирика. М.: Время, 2007. 496 с., ил. (Поэтическая библиотека).
[Стихотворение] // Арион. 2008. № 1.
Капли на донышке // Новый мир. 2009. № 1.
Из дневника моего приятеля // Дети Ра. 2009. № 12 (62).
[Стихотворение] // Арион. 2010. № 1.
Палитра // Дружба народов. 2010. № 3.
Из стихотворений пятидесятых годов прошлого века // Дети Ра. 2010. № 4 (66).
Пора невозможности слов // Новый мир. 2010. № 8.
Два сонета // Дети Ра. 2010. № 11 (73).
В сердцевине // День и ночь. 2011. № 6.
Стихотворения // Новый берег. 2011. № 31.
листки // Арион. 2012. № 3.
Дополнительный взнос. М.: Вест-Консалтинг, 2012.
Как я жил? // Дети Ра. 2013. № 3 (101).
Из новых стихотворений // Дети Ра. 2013. № 6 (104).
Как впервые // Зинзивер. 2013. № 6 (50).
Стихи в темноте // Новый мир. 2013. № 7.
Стихи из студенческих тетрадей // Дети Ра. 2013. № 10 (108).
Моя мозаика, или По следам кентавра. М.: Союз писателей Москвы, 2013. 474 с.
[Стихи] // Крещатик. 2014. № 1 (63).
Посреди океана // Дети Ра. 2014. № 2 (112).
Сонеты. М.: Союз писателей Москвы, 2014. 42 с. (Библиотечка поэзии Союза писателей Москвы).
Леонид Костюков
или
«…никогда не спрашивай меня о моей работе…»
Поэзия Костюкова не особенно видна и заметна вовсе не потому, что он пишет (во всяком случае – публикует) рифмованные тексты довольно редко – нам случалось уже рассуждать о поэтах, которые немногословны, но многозначительны (Гронас, Тонконогов, Дашевский…). Здесь случай иной – один из примеров запоздалого, почти демонстративного «непрофессионализма», высокого «любительства». Не только стихи, но и прозу Костюков многие годы пишет и печатает исподволь, мимоходом, как бывало в те времена, когда публиковаться чаще напрасно было и надеяться. Позиция Костюкова-поэта неотделима от его «творческого поведения» как ценителя литературы, тонкого эссеиста. Он не только разбирается в литературе, но и может научить этому других, а главное, ее попросту, прошу прощения, любит. «Профессионалу» в этом порою признаваться неловко, как мастеру-кондитеру – в пристрастии к сладкому. Костюков-профессионал роняет свои признания как бы неохотно, но уверенно:
никогда не спрашивай меня о моей работеникогда не спрашивай меня о моей работехорошо – в первый и в последний разты можешь спросить меня о моей работе ‹…›прольется много дурной кровилучше не светиться возле струиникогда не объединяйся ни с кем кромекроме своей семьи(«Крестный отец»)Его стихотворные «реплики» разрозненны, не выстраиваются в единую развернутую «фразу», зачастую противоречат друг другу стилистически и даже идеологически. Присутствие Леонида Костюкова в поэзии нарочито пунктирно, содержит лакуны, пропущенные логические звенья развития, не поддается какой бы то ни было попытке анализа «эволюции творчества». «Пишу – когда и как желаю, не опасаясь анахронизмов, без оглядки на то, что уже сказано ранее, мною и другими». Вот так: