Чтение онлайн

И, что главное, никого не интересовали подробности гибели Яковлева. Дело быстро закрыли, как сообщил ему их участковый.

– Смерть наступила по естественным причинам.

– По каким? – настаивал Баклашкин, ради разговора с участковым выбравшись из удобного кресла и выйдя за ворота.

– Мне неизвестно.

– А то, что накануне возле его дома и забора постоянно кто-то крутился, никого не интересует?

– Нет, – честно отвечал участковый. – Потому что там никто посторонний не крутился. Окашивали траву по обочинам представители управляющей компании, и все. Я сам записи с камер наблюдения просматривал. Не было никого посторонних.

Баклашкин тогда принялся выклянчивать эти самые записи. И на нытье участкового «не положено» предложил ему денег. С третьей попытки благосклонность молодого ушастого парня была куплена. И пару месяцев назад Баклашкин записями завладел. Но…

Это ничего ему не дало. Все было так, как рассказал участковый. Ничего подозрительного. Никого постороннего.

Просмотрев раз тридцать видео, Баклашкин забросил это дело. И смирился. А неделю назад, когда его домработница притащила в дом страшные новости, снова достал. И снова принялся просматривать. Но теперь тщательнее, по одному кадру.

И нашел! Точно нашел нечто странное в записях за тот день, когда при странных обстоятельствах умер его заклятый враг, Яковлев Сергей Игнатьевич. Вот только сообщать он никому об этом пока не станет. Пока не найдется такого заинтересованного лица, которому Баклашкин Николай Федорович мог бы довериться.

– Сегодня четверг, Николай Федорович, – напомнила с раннего утра домработница. – У вас рыбный день. Что приготовить?

– Что хотите, – отозвался он лениво, успев позавтракать манной кашей и фруктовым муссом. – Мне все равно.

– Тогда будут овощной суп, котлетки из щуки, рис.

– Пойдет, – одобрил Баклашкин. – Что на улице?

– Сегодня не очень жарко. Рекомендую прогуляться. Чистую одежду я вам уже приготовила.

Разговаривая с ним, домработница успела собрать в совок мусор, сметенный за десять минут до этого, убрать со стола посуду после завтрака, собрать по диванам и креслам разбросанные им накануне вечером вещи. Все тихо, спокойно. И Баклашкин в который раз за пять лет, что остался один, задался вопросом: а на кой черт ему была нужна рядом вечно недовольная жена?

Не надо, не надо было вовсе жениться. И дочка получилась неудачной. Плохо училась в школе. Высшего образования не получила. Работает кассиром в каком-то магазине. Ни тебе амбиций, ни достижений. Вышла замуж за неудачника.

– Вся в мать… – пробормотал он брюзгливо.

Неожиданно позвонили в ворота. Домработница пошла к домофону. А Николай Федорович, передумав гулять, снова уселся в любимое кресло, прикрыл глаза и закачался.

– Николай Федорович, тут вас спрашива-ют. – Голос домработницы был полон изумления и тревоги. Она помолчала и добавила: – Из полиции.

Он не перепугался, качнулся еще раз. Приоткрыл глаза и с удовлетворенной улыбкой подумал: «Ну наконец-то!»

Повернувшись прямо в кресле на сто восемьдесят градусов и оказавшись лицом к двери, он открыл глаза еще шире.

В дверном проеме стояли двое. Симпатичный парень в темных брюках и клетчатой рубашке с коротким рукавом. Он вел себя немного суетливо, без конца поправляя ремень на брюках, приглаживая волосы на макушке, одергивая рубашку. И он точно не был выше по званию девушки, которая пристально рассматривала Баклашкина.

Только мазнув по ней взглядом, он понял, что девушка умна, упряма и неусидчива. Такие, как она, вечно попадают в немилость у руководства. И такие, как она, точно из-за карьеры не станут ни с кем спать.

Он сам в прошлом был из определенных структур, он знал, о чем размышлял.

– Вы здесь из-за Яковлева или из-за его дочери? – Не дав им возможности взять инициативу в свои руки, он первым задал вопрос.

– Как приятно иметь дело с коллегой, хотя и с бывшим. Пусть не в одном ведомстве, но дело делали общее, – не очень внятно пробормотала девушка, подошла ближе, протянула ему правую руку. – Капитан Уварова Анастасия.

Левой рукой она успела достать удостоверение и раскрыть его на уровне его глаз.

– А подмастерье кто? Твой парень или помощник?

Симпатичный суетливый парень оказался, как Баклашкин и предполагал, старшим лейтенантом. Николай Федорович тут же утратил к нему интерес, сосредоточив все свое внимание на девушке.

Высокая, мускулистая до сухости, короткая стрижка, очень правильной формы симпатичное лицо. И очень яркие синие глаза, смотревшие очень пытливо, словно обо всем на свете девушка догадывалась.

– Правда, что Инга прыгнула с балкона? – Он снова первым задал вопрос, как только церемония представления закончилась.

– Да. Не прыгнула. Просто перелезла через перила, отцепилась и полетела вниз. Шагнула, точнее.

– И тебе что-то не нравится, раз ты пошла по соседям ее давно умершего отца спустя почти неделю после ее самоубийства?

Баклашкин уперся взглядом в ее глаза, сочтя, что печаль какая-то в них все же кроется. Может, парень бросил? Или сиротское детство? А может, все вместе: ее – несчастную сироту – бросил парень?

– Не нравится.

– Считаешь, что ее довели до самоубийства?

– Не исключаю такой версии. – Она вытянула шею из воротника черного форменного поло, втянула носом воздух. – Кофе? Как пахнет! Можно чашечку?

Кофе домработница для гостей и варила. Сам Баклашкин не особо любил эту горькую жижу. Предпочитал зеленый или травяной чай. Перед сном стакан молока, вопреки запретам всех диетологов, тискающих статейки в интернете.

– Можно, – благосклонно улыбнулся Николай Федорович и громко крикнул домработнице, чтобы та кофе принесла.

К кофейнику, который вместе с чашками поставила на край стола домработница, старший лейтенант Грибов не притронулся. Наверняка эта девчонка зовет его Гриб, подумал Баклашкин, невольно любуясь тем, с каким наслаждением девчонка пьет кофе.

Напившись, она сразу засыпала его вопросами. Иногда ненужными, иногда толковыми.

– А никто не знает, при каких обстоятельствах умер мой сосед Яковлев, – пожал покатыми плечами Николай Федорович. – Участковый отрапортовал, что смерть наступила по естественным причинам. А по каким…