Чтение онлайн

«От одних ее ног жди беды», – прошипела бы мама на ухо…

– Я знаю, что не просила, – ответил Грибов, не зная, что делать с этими дурацкими пирожными.

И тут на помощь пришел бегун. Подойдя ближе, он заглянул в коробочку и с мечтательным выражением лица проговорил:

– Шоколадный трюфель! Мои любимые. Кстати, Олег, – протянул он руку Валере.

Олег, может, сейчас был тут и некстати, но руку Грибов ему пожал охотно. И почувствовал некую солидарность.

– Это ваш коллега, Настя, я правильно понял?

Она молча кивнула, продолжая щуриться на Грибова, как на занозу.

– Он может нам быть полезен. Как считаете?

Вопрос адресовался непонятно кому. Но за всех ответила заплаканная девушка.

– Пусть молодой человек едет с нами, – попросила она Настю. – Одна твоя голова хорошо, Настюша, а с коллегой лучше.

Никто не стал спорить. Олег полез в свою машину, усадив рядом с собой девушку, которая представилась Сашей. Настя полезла в машину к Грибову. Коробку с пирожными пристроила себе на колени.

Половину дороги ворчала, называя его самозванцем, прилипалой, репейником и еще всяко-разно. Не оскорбительно, но немного обидно. Он молчал. То, что она сейчас была с ним рядом, сводило на нет все ее ворчание. Загорелые ноги, голые руки. Он впервые видел ее в такой одежде. И волновался, как подросток.

– Ты вообще чего приперся, Гриб? Домой ко мне собрался зайти. Я же запрещала тебе, – закончила свое ворчание Настя и полезла в коробку с пирожными. – За угощение спасибо. Эти вот корзиночки – мои самые любимые.

– Волновался за тебя, капитан. Знал же, что ты не усидишь на месте.

– А как сидеть, если все так, – неопределенно повела она рукой, в которой уже была корзиночка с воздушным белковым кремом.

– Смотров звонил вчера?

– А то!

– И мне звонил. Наставлял. Предупреждал. Гневался. Что-то он скрывает от нас, Настя. То, что касается погибшей артистки.

– Лопачевой?

– Нет, той, что упала в оркестровую яму и сломала себе шею. Что-то ему не нравится, а озвучивать он боится.

– Он не боится, – поправила его Настя, откусывая пирожное. – Он опасается, что мы допрыгаемся до возбуждения уголовного дела. А там сплошной подвох.

– Какой же?

– Мотив! Я вот пыжусь, верчусь, беспокоюсь, а до сих пор не уловила мотива. Вот если Мишиной кто-то помог, то это Лопачева, так? Ей это зачем?

– Чтобы выйти замуж за Мишина.

– Так, а чего тогда она вместо того, чтобы поскорее выйти за него замуж, берет и кончает жизнь самоубийством?! И Гриша при чем?

Настя откусила от корзиночки еще, вымазав верхнюю губу белковым кремом.

– Какой такой Гриша?

Грибов уставился ненормальным взглядом на ее губы. Настя уловила, противно сощурилась. Пришлось отвернуться.

– Гриша – парень моей подруги Саши. Ты с ней только что познакомился, – пояснила она, вытирая рот салфеткой, которую нашла у него в бардачке.

Без спросу, между прочим, шарила там.

И Настя начала рассказывать историю их отношений. На его взгляд, весьма и весьма странных. Сводились они в основном к тому, что Саша его обслуживала. А он все время наблюдал за ссорами соседей из дома напротив – Мишиных. И именно на его глазах погибла Мишина Инга. А перед этим у нее побывала в гостях Лопачева. Она же потом тоже покончила с собой. А у нее перед этим побывал тот самый Гриша, который…

– Наблюдал за Мишиными, – перебил ее Грибов. – Понял я.

– Что ты понял? – Настя полезла за второй корзиночкой.

– Что это замкнутый круг. И закрывать глаза на все это – преступно. И если как сотрудники мы инициировать не можем. То можем сделать это как… – Он замолчал, подыскивая слова.

– Как кто? – поторопила она его с ответом.

– Как неравнодушные граждане. К примеру, как вот этот бегун Олег. Ему же это все параллельно. А он вызвался нам помогать.

– Ну, скорее Саше. По-моему, она ему нравится, – одобряюще заулыбалась Настя. – Он кажется хорошим человеком.

– А Гриша? Он тебе каким показался?

– Гриша показался красивым, – не раздумывая, нанесла Настя удар Грибову в самое солнечное сплетение. – С первого взгляда и навсегда – он красивый. Красивый мерзавец.

Грибов отдышался. «Мерзавец» примирил его с «красавцем» и позволил успокоиться.

– И надо найти мотив, Гриб. Он точно есть. У самого запутанного, самого безнадежного дела всегда имеется мотив.

К поликлинике они подъехали с разницей в пять минут. Олег уже договаривался на шлагбауме с охранником, чтобы пропустили его знакомых.

– Это мои пациенты, – прокомментировал он. – Им удобнее сегодня, хотя и выходной день.

Охранник внимательно посмотрел на голые Настины коленки, с сомнением покачал головой, но пропустил их на территорию.

Кабинет Олега Градова располагался на втором этаже, куда они попали по пожарной лестнице.

– Главный вход на сигнализации. Стационар у нас в другом здании, – пояснил он.

Саша все это, разумеется, знала. Но молчала, медленно поднимаясь по лестнице последней. Она выглядела очень подавленной, хотя слез не было. И Грибов вдруг подумал, что эта симпатичная девушка нуждается в утешении. И Настя, как подруга, могла бы хоть что-то сказать.

– Ты дурак, Гриб? – вытаращилась на него Настя, когда он шепнул ей об этом у двери кабинета Градова. – Как лично я могу оправдать чужое предательство?! Какими словами? У тебя они есть? У меня нет! Банальное «мне жаль» не прокатит.

Он подумал и согласно кивнул.

Олег рассадил их по удобным креслам и тут же полез в компьютер.

– Придется подождать, – высунулась из-за монитора его голова. – Мне придется искать. Я не очень хорошо помню фамилию пациентки. Только историю болезни. Это займет какое-то время. Саша, предложи гостям чего-нибудь.

Все, на что хватило Саши, – это достать из маленького встроенного холодильника бутылочки с водой и вручить им. Настя тут же выпила свою и потянулась к Валериной.

– Ты не ел пирожных, – пояснила она, выдергивая у него из рук бутылочку.

В кабинете на какое-то время стало почти тихо. Саша нарушала тишину печальными вздохами. Скрипело колесико компьютерной мышки.

– Нашел! – воскликнул Градов и начал что-то записывать на листке для заметок.

Писал недолго. Выключил компьютер и пригласил тут же всех покинуть его кабинет.