Столкновение трех судов
Шрифт:
Она вздрогнула от его дыхания, веющего у неё над ухом, но она не отвечала долгий момент. Ей и не нужно было. Отголоски её гордости и радости проникли в него, и он лелеял каждое чувство, которое они разделяли.
«Это красиво», — тихо прошептала она.
Ник закрыл глаза в удовлетворении. Его голова наклонилась к её, чтобы говорить интимно. «Спасибо, что ждала меня».
Лицо Тории повернулось, пока их губы почти не встретились. Она искала его глаза, которые ничего не скрывали от неё. Больше никакой охраны, никаких стен. «Ты не причинишь мне боли, Ник. Я не знаю, что означает предсказание, но ты не способен на это. Я доверяю тебе. Что бы это ни было, мы будем бороться с этим вместе».
Тория видела или чувствовала тьму, что всё ещё опутывала его. Которая будет преследовать его вечность. Разрушающее миры пророчество, что сжимало его ужасом столь глубоко: что он может быть способен причинить ей вред самым окончательным, губящим душу образом.
Он был её защитником… и всё же тень задерживалась, что он мог стать её убийцей вместо этого.
Его губы твёрдо прижались к её, и мягкий звук, сорвавшийся с неё, разжег его желание, уже танцующее от ощущения её покачивания о него с каждым шагом лошади. Её рука скользнула по его лицу, прежде чем вцепиться в его волосы. Её потребность была его распутыванием.
Они разъединились, чтобы перевести дыхание, и Ник хрипло сказал: «Мы добавим недель к нашему путешествию, если будем продолжать нуждаться в остановках для… облегчения». Запах её возбуждения заставил его подавить стон, чтобы им не пришлось делать одну из таких остановок прямо здесь. Но он жаждал отвезти её домой. Туда, где она будет в безопасности — в одном из их королевств.
Тория отвела тему. «Наши фамилии продолжались тысячелетиями. Мы не можем позволить им прерваться на нас просто, чтобы выковать новую».
«Они не прервутся. Это только для нас. У нас когда-нибудь будут наследники. Один будет править Хайфэрроу и возьмёт имя Сильвергрифф; другой
будет править Фэнстэдом и возьмёт имя Стагнайт». Он хотел, чтобы время было только её — время, которое у них украли, — и будет ждать столько, сколько она пожелает. Но это было будущее столь полное надежды, что он рисовал его без бремени и будет защищать его всем, чем был.
«Мне нравится, как это звучит». Тория откинулась на него, её голова идеально устроилась у него под подбородком. «Мне очень нравится».
Губы Ника прижались к её голове, взяв секунду, чтобы вдохнуть её опьяняющий запах. «Мне тоже, любовь».
«Я не могу дождаться, чтобы выйти за тебя, Ник».
Гордость и обожание разбухли в его груди. Он мог иметь это. Счастье. Он ухватился за него и не чувствовал вины, не зная, как долго оно может продлиться.
Потому что была тень, таящаяся, что была больше него. И она росла. Буря, что собиралась, чтобы затянуть небеса над королевствами одно за другим. Никто не будет пощаждён от неё; никто не сможет искать в ней безопасности. Ник чувствовал тёмное беспокойство как постоянный плащ предчувствия. Иногда, он знал, это беспокоило и Торию. С момента Бала Солнцестояния, солнечного затмения…
Перемены приближались.
Поэтому он крепко держал свою пару, потому что никакое время не было обещано с войной, что только началась.
ЭПИЛОГ
Никалиас
СТОЛЕТИЕ МУЧЕНИЙ того стоило ради этого момента. Глядя на самое драгоценное, что когда-либо существовало, Ник знал, что ждал бы её вечно.
Он не мог сдержаться. Наблюдать, как Тория читает вслух так завораживающе, в конце концов сломило его. Ник не заговорил. Желая слушать прекрасные переливы её голоса, но нуждаясь в том, чтобы чувствовать её, он пошевелился, приподнявшись там, где они удобно лежали у камина в его покоях. Он создал ситуацию, в которой они теряли часы блаженства друг в друге. В те дни, что прошли с их возвращения, он и Тория избегали приближающейся бури, которую навлекало всё, что они тайно преодолели, чтобы быть вместе. Вместо этого они заперлись в своих покоях, чтобы наверстать время, украденное у них после их союза.
Губы Ника прикоснулись к её плечу, пока его рука медленно скользила вниз по её спине и обвивала талию. Он жадно впитывал каждое прикосновение к её обнажённой коже, ведь на них были лишь тонкие простыни, а янтарный огонь пылал в камине. Его второй поцелуй пришелся на изгиб её шеи, и её сдавленный вздох заставил его улыбнуться.
«Мы когда-нибудь дочитаем историю до конца?» — вздохнула она, но её голова наклонилась в ответ на его прикосновение.
Ник тихо усмехнулся, прижавшись губами к её шее, и желание Тории наполнило его чувства, разжигая первобытное удовлетворение, жаждавшее отдать ей всё. «Только нашу собственную, — прошептал он, тихо бормоча над её кожей. — Только вместе».
Выскользнувшую книгу из её рук, он переместился вместе с ней, пока она не оказалась лежащей, а он не навис над ней. Ощущение их пылающей обнажённой кожи было ненасытной жаждой. Его взгляд скользнул к его метке у неё на ключице, зрелище, которое всегда заставляло его бушевать от множества эмоций. Это было самым глубоким напоминанием о том, насколько всё это реально. После всего, через что они прошли, они наконец принадлежали друг другу.
«Что ты думаешь насчёт этого…?» — спросил Ник, водя губами по её шее. — «Хочешь, чтобы мы перешли в твои старые покои?»
Тория оставалась с ним последние несколько дней, и не было чувства более удовлетворённого, чем иметь её здесь, в стенах, что когда-то хранили лишь муку и одиночество. Своим присутствием она приносила новую яркость и надежду. Ночи, когда он мечтал иметь её рядом, стали его заветной реальностью.
«Всё идеально, — сказала она, задыхаясь, выгибаясь ему навстречу, когда его губы опустились ниже.
«Или мы можем выбрать новые покои вместе». Ник приблизился к своей метке, его острые клыки коснулись её кожи, и мысль о том, чтобы ощутить её вкус, взволновала их обоюдное возбуждение.
Её горло содрогнулось от слабого покачивания головы. «Говори, любимый».
Её руки скользнули в его волосы, жест, который он научился читать как её нетерпение. Ник коварно улыбнулся, отстранившись. Её тихий всхлип был восхитителен, когда она выпрямила голову. Он оперся на предплечья над ней, с трудом сдерживая узду контроля, в то время как она лежала под ним прекрасно обнажённой. Её рука медленно потянулась вверх, проводя по его груди, и он восхищался каждым её вдумчивым прикосновением.
«Мне здесь нравится, — ответила она. — Здесь всё правильно». Бёдра Тории раздвинулись, скользнув ещё шире, а затем сжались, когда он полностью разместился между ними.
Её безмолвные приказы сводили его с ума. Это стало заманчивым вызовом: он пытался выманить её голос, в то время как она оставалась непокорной в своей мучительной безмолвной соблазнительности.
«Чего ты хочешь, любимая?» — хрипло прошептал Ник, касаясь её губ своими.
Тория приподняла бёдра. Её голова запрокинулась, и Ник застонал, когда она взяла то, что хотела. Её влажность, прижатая к нему, почти сломила его.