Чтение онлайн

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она.

— Добиваюсь, чтобы твоя соседка простила меня.

Она издала драматический вздох и повернулась к Саммер.

— Это тот парень, который испортил твой проект?

Я не слышу, что говорит Саммер, но уверен, что там были слова «качок» и «придурок».

— Кэсси, можно мне войти?

— Я не знаю, Эйден. Ты оставил у нее не самое лучшее впечатление, — шепчет она.

— Я знаю, и я хочу его исправить. Это может произойти, только если ты позволишь мне войти. Пожалуйста? — эта улыбка уже подвела меня один раз сегодня, но я все равно пытаюсь. Когда Кэсси открывает дверь пошире, я чувствую запах победы.

Саммер сидит на диване со своим ноутбуком, когда ее глаза встречаются с моими. Она бросает взгляд на извиняющуюся Кэсси. Вместо того, чтобы помочь снять напряжение, сковавшее воздух вокруг нас, Кэсси поворачивается и выбегает за дверь.

— Соседка? — спрашиваю я.

Саммер не отвечает. Она даже не смотрит на меня. Моя уверенность тает с каждой секундой.

— Могу я хотя бы извиниться?

Молчание.

— Ну же, солнышко.

Она резко вскидывает голову, и я делаю шаг назад. Не то, что стоило говорить.

— Не называй меня так, — пылающие карие глаза пронзают меня, и это немного пугает. Она сдвигает ноутбук с ног и встает в нескольких футах от меня.

— Я знаю, что ты капитан и считаешь, что люди должны кланяться тебе в ноги, когда ты о чем-то просишь, но от меня ты этого не дождешься. Меня не волнует, чувствуешь ли ты себя плохо сейчас или решил оставить это мудацкое поведение и начать жить по-новому. Ты принял свое решение, а я – свое, — она открывает входную дверь. — Ты можешь идти. Не трать на меня свое время.

Я смотрю на нее как в трансе. В каждом ее слове столько огня, что это похоже на захватывающий спектакль. На мгновение я отвлекаюсь на тонкую футболку, доходящую ей до бедер, и начинаю читать текст на ней, когда она щелчком пальцев возвращает мое внимание к своему лицу. Нетерпение отражается на нем, но я не двигаюсь с места. Она мне нужна, и если мне придется иметь дело с ее напряженным поведением, то так тому и быть.

— Я был груб.

Она вскидывает бровь.

— Ладно, я был мудаком, и ты заслуживаешь извинений. Я прошу прощения за то, как вел себя в кабинете Килнера, он набросился на меня без всяких предупреждений. Я не имею ничего против тебя или твоих исследований.

Саммер стоит у открытой двери с каменным выражением лица. Я подхожу к ней и толкаю дверь. Ее глаза следят за этим движением, но я не вижу, как поднимается ее колено, поэтому продолжаю.

— Ты дашь мне шанс? — спрашиваю я. — Позволь мне доказать тебе, что я не такой мудак, как ты думаешь.

Ее взгляд переходит на цветы в моей руке. Я протягиваю их ей, но она не двигается, чтобы взять их.

— Ты подарил мне траурный венок?

Что? Я снова опускаю взгляд на цветы и моргаю. Но звук скрипнувшей двери заставляет нас обоих обернуться.

Девушка смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Мне оставить вас одних?

Сколько у нее соседок по комнате?

Саммер фыркнула, затем оттолкнула меня и вернулась на диван.

— Нет.

Ее соседка смотрит на меня.

— Я видела тебя раньше. Но где?

— Не знаю, но я Эйден, — я протягиваю руку, и ее глаза расширяются, прежде чем она пожимает ее.

— Вот черт! — она сияет. — Ты пользуешься дурной славой в этом общежитии, капитан.

— Надеюсь, не просто так.

— Думаю да, — она улыбается, затем поворачивается к Саммер и говорит одними губами что-то, чего я не вижу.

Саммер игнорирует ее.

— Ты свободен, — она отнекивается от меня, как от надоедливого ребенка.

Я пытаюсь снова.

— Один шанс.

— Нет.

Что ей нужно? Мне никогда не приходилось так сильно стараться, чтобы привлечь внимание девушки. В большинстве случаев мне вообще не приходилось стараться.

— Что ты сделал? — спрашивает ее подруга.

— Амара, — предупреждает Саммер, и я наблюдаю за их молчаливым разговором. Амара поджимает губы, оглядывает меня с ног до головы, а потом с сочувствующим видом открывает дверь.

Когда я не двигаюсь с места, на ее губах появляется небольшая улыбка.

— Она сказала «нет», красавчик.

— Да ладно, Амара. Разве ты не думаешь, что я заслуживаю одного шанса исправить свою ошибку?

Она накручивает косу на палец и смотрит на цветы в моей руке.

— На чьи похороны ты ходил?

Я бросаю на нее странный взгляд.

— Что?

— У тебя в руках траурный венок. Как на похоронах, — объясняет она.

Теперь, когда я действительно смотрю на него, я понимаю, что уже видел этот венок раньше. Это объясняет все взгляды и соболезнования, которые я получил по дороге сюда. Я пытаюсь прийти в себя.

— Показываю, как мне жаль.

Она хихикает, выражение ее лица созерцательное.

— Тебе он пригодится, когда она тебя прикончит, — зловещая угроза должна была заставить меня уйти, но, когда она закрывает дверь, триумф поднимает мои губы. — Удачи. Я в это дело не вмешиваюсь, — заявляет она и уходит в свою комнату.

Ну вот, мой план рухнул.

Я поворачиваюсь к взбешенной девушке, которая нарочито громко печатает на своем ноутбуке. С траурным венком в руках я подхожу к ней, как мужчина подходит ко льву. Медленно подняв глаза, она смотрит, как я забираю у нее ноутбук и ставлю его на журнальный столик.

— Давай я помогу тебе с заданием.

— Мне не нужна твоя помощь. Я могу легко подойти к баскетбольной команде и забрать их капитана.

Нет никаких сомнений, что он будет с ней работать, если она этого захочет. Мои попытки исправить причиненный ущерб терпят неудачу.

— Все, что хочешь. Я все сделаю. Хочешь место у катка или я могу свести тебя с кем-нибудь из парней? Как насчет Эли? Все девушки его любят.

Не впечатленная, она складывает руки на груди.

— Ты думаешь, что эквивалентом твоего участия в моем исследовании будет место у катка и свидание с одним из твоих товарищей по команде?

Я невинно пожимаю плечами.

— Я никогда не ходила на хоккейные матчи Далтона и не собираюсь.

Моя голова удивленно откидывается назад, потому что все в Далтоне любят хоккей. Особенно женщины. Половина наших трибун заполнена ими.

— Не фанатка?

— Ты не сделал ничего, чтобы я стала ею.

— Наверное, потому что ты не видела, как я играю… или меня без футболки, — шутка не произвела на нее желаемого эффекта. Вместо этого ее взгляд становится более острым. — Ладно, может, я могу сделать что-то еще?