Чтение онлайн

– Неправильно ты понял. Ей девятнадцать лет, Кирилл. А тебе сорок.

– Большая уже. Такие короткие юбки носят девочки-трёхлетки. Или взрослые телки, которые хотят трахаться. Короче, давай замнем.

– Чего ты мне тут придурка включаешь?
– закипаю. Раз, два, три, четыре - дергаю бороду.
– Я тебе сразу сказал, что девочка молодая, но справится. И обижать ее не надо.

– Кто ее обидел? Просто совета у тебя спросил, серёжки ей купить или она без побрякушек обслуживает. А ты феерично посылаешь меня и красотку утаскиваешь. Честь ее что ли блюдешь? Саныч, если бы ты не соком плеснул, а чаем горячим, мы бы с тобой щас по-другому общались. Че молчишь?

– Мы бы щас по-другому общались, если бы ты рядом стоял. Ладно, Кирилл, повторю: иди на хер, - сбрасываю вызов. Смотрю на гаснущий экран. У Кира сомнений нет, что Кристина большая, цирк, а я ощущаю себя неуверенным пацаном и боюсь.

– Ты уже с друзьями из-за этой пигалицы ссоришься? - оборачивается Маша. Хлопает в ладоши.
– Браво. Дальше что? Издательство на нее перепишешь?

– А ты будешь мне указывать, как собственными средствами распоряжаться?
– нагоняю ее.
– Герман не разрешает нос совать в его дела?

– При чем тут мой Герман?!
– она швыряет бутылку в сугроб, и красная винная дорожка неровной волной растягивается по белому снегу.
– Мне до старости надо было терпеть твой шлюховской клуб? Или твое весеннее обострение, это же кошмар был!
– она напоминает о моей паранойе и развале семьи, и сердце опять рвет мне рубашку и пальто. Лезу за таблетками. Ее несёт по кочкам дальше.
– Ты сам не видишь, что эта твоя Кристина не просто так рядом крутится? Думаешь, ты такой распрекрасный? А знаешь, кого я вчера встретила на выставке? Любовницу твою. Вместе с нашим сыном. Девчонка с двух сторон подбирается к вам в койку, а вы оба как безмозглые козлы, жуете эту жвачку.

– Статистика, - морщусь, глотая капсулу.

– Что?

– По статистике один волк на семь козлов. Козлов больше, ясно? Все жуют. И Герман твой.

– Ты издеваешься?
– Маша покачивается на каблуках и бьет меня в грудь кулаком.
– Саш! Я серьезно!

– Я тоже, - снова беру ее под руку и быстрым шагом веду к дому, надоела.
– Не мели чушь. Я четвертый месяц в институте работаю. Егор сам ее цепляет постоянно. Они с Кристиной не дружат. И по выставкам не шатаются. Ты ошиблась. Совсем заняться нечем, что уже внешность ее мониторишь?

– Поинтересовалась. Кто моих мужчин на поводок присаживает. Если твоя любовница...

– Она мне не любовница, - обрываю.
– Это что-то меняет между нами?

Не ждала вопроса. Моргает.

– Я несвободна, Саш, - вздыхает. Разрешает.
– Но ты можешь попытаться меня вернуть.

– И что делать?

– От подстилки своей избавься. Чтобы я ее ни с тобой, ни с Егором в радиусе километра не наблюдала. А дальше подумаем, как нам быть.

– Чего ты мне мозги полощешь?
– теряю терпение и сжимаю локоть.
– Три месяца меня гнала.

– Ты в клубе не скучал.

– Да ради бога, тебя мой секс не парил. А теперь мне нравится девушка, и у тебя пригорает, помои на нее льешь. Рот закрой и Герману своему на уши садись.

– Саш, ты дурак, - Маша качает головой и роется в сумке.
– Скоро она допрет, что ты о ней заботиться решил, и тогда прощайте деньги. А сын останется без будущего.

– Все сказала?
– вырываю у нее сумку и сам достаю пульт от ворот. Специально время тянет, стерва, поверх ее банок с косметикой лежал. Нажимаю на кнопки и сую обратно.
– На.

– Не все, - она подходит ближе и кладет ладони мне на плечи. Заглядывает в глаза. В нос пробивается запах вина и макродоза ее любимых духов, жасмин и вишня, привет из счастливой жизни. Запахи смешиваются на ветру и вяжут мне руки, могу лишь стоять и пялиться на нее. В кармане оживает сотка, и я позорно радуюсь спасению, эта женщина не потеряла власти, я ее еще люблю.

Прислоняюсь к воротам и слушаю Василину. Админ уточняет, работает у нас Кристина или искать помощницу. И добавляет, что Кристина устроила драку в клубе, Котик вступился и пострадал, и они вдвоем уехали в трамвпункт.

На улице тихо, Василина перекривает басы, и Маша все слышит. Смотрит на меня с ехидной улыбкой.

– С Кристиной что?
– перебиваю оханье Василины.

– Не знаю, что-то с плечом.

– А поехали они куда?
– задираю рукав пальто - половина десятого. Прикидываю, сколько добираться. Отключаюсь и Маша тут же проедает мне плешь.

– Горе, бедняжка поранилась. Потрясла перед кем-то сиськами, втянула парня в заварушку, и ждет, что ты успокаивать помчишься. Нет, ну какой примитив, - она шлепает сумкой мне по ногам и проходит в ворота.
– Беги быстрей, Саш.

Я не бегу, но тороплюсь, Маша от души прошлась шпильками по нервам. И если приплюсовать к анонимке и статье спровоцированную драку, то так все и выглядит, как она говорит. Меня имеют. А я очень не хочу разочаровываться.

В больнице пересекаю приемную и огибаю очередь. Бармен с Кристиной сидят у дверей в кабинет. Она видит меня. Удивление расцветает улыбкой и она тут же начинает стирать рукавом темные дорожки туши на щеках. Ревела что ли?

– Покажи, где болит?
– спрашиваю по-детски, наклоняясь к ней.

– Там ничего страшного, об стену ударилась, - она кивает на бармена.
– Вот у Котика рука, кожу до мяса рассекло.

– Покажи, - требую, не глядя на бармена.
– Быстрее. Хватит тратить мое время.

– А вы врач, Александр Александрович?
– ее голос, синхронно с моим, наполняется злостью.
– Почему в таком тоне разговор? Я не виновата, что в клубе полно пьяных. Я, вообще, только вещи хотела забрать. А тот парень...

Все сильнее подозреваю, что ничего у нее там нет. Не даю себя забалтывать и стягиваю блузку с ее плеча. Она меня толкает, я резко дергаю, слышится треск ткани и оборванные пуговицы скачут по грязному полу.

Я и вся очередь смотрим на ее стесанную до крови кожу, полупрозрачный лифчик и блестящую фиговину в пупке.

Она ошарашенно запахивает рваную блузку и вскочив с места, вылетает за дверь, в полутьму лестницы.

Поворачиваюсь на бармена.

Тот светит локтем в багровой корке: я ни при чем, я молчал.

Проклинаю себя и иду на лестницу. Всё чертова неуверенность засирает мне черепушку.

Кристина сидит на ступеньках, пытается связать концы блузки. Поднимает голову.

– Очень болит, - веско выговаривает.
– Похоже, вывих. Меня прям по стене размазали в смятку, - сыпит садистские подробности, криво улыбаясь. Заставляет чувствовать себя гаже некуда.
– Котик за меня вступился и его за грудки через стойку протащили. Я старалась одному яйца запинать. И он как давай меня метелить, вы бы видели, - радостно заканчивает.
– Вы довольны? Или жалеете, что меня не прибили там?