Стой, ты мой
Шрифт:
– Тебе хорошо в своей куртке. А этот театральный костюм воняет какой-то кислятиной.
Идём мимо столиков. Показательно черкаемся в блокнотиках. Удивленная официантка спрашивает, мы проводим съёмку скрытой камерой? Мы важно киваем и закрываемся газетами.
Гуляем по площади. Прошло десять минут, осталось столько же.
Заходим в магазин светильников. Скучная обстановка и злые люди. Похожая на трость бабка-продавщица негостеприимно размахивает люстрой и орет, чтобы мы убирались со своими листовками, мы, промоутеры, как ссаки в лифте, запрудили улицы.
Гуляем, прудим. Приветственно машем другим участникам.
Время почти на исходе, и что к чему. В чем смысл флешмоба и остальных тупейших заданий - я не шарю. Но это не даёт мне грустить по татуированным рукам, я так быстро привыкла к нему, и рада, что некогда реветь в подушку.
Дергаю за ручку очередную дверь, говорю Николь "закрыто, пошли тогда ближе к памятнику, пара минут осталась", и застываю на месте.
Сначала вижу длинную зеленую палку, всунутую в ручку с той стороны, она заканчивается широкой белой щёткой швабры и мешает открыть дверь. А внизу на полу...ноги. В чёрных брюках, с ремнем. Другая половина туловища лежит в торговом зале. Задираю голову и читаю вывеску "Ювелирный центр".
– На полу охранник!
– ахает рядом Николь.
– В отключке!
Одновременно сдираем на шею маски и прижимаемся к плотному стеклу входной двери. Происходящее в зале не рассмотреть, нам видна только часть от входа и розовая фигура поросёнка с зажатым в лапе воздушным синим шариком.
Наступая друг другу на ноги, перепрыгиваем бордюр, ныряем обувью в снег и расплющиваем носы на панормамном окне салона. Обзору мешает большая искусственная ёлка забросанная белой мишурой, стоит прямо возле стекла. Щурюсь сквозь пышные ветки.
Они там. Все. Кролик и Тигра с пистолетами пугают персонал, медведь, осел и совунья громят витрины и сбрасывают драгоценности в рюкзаки.
– Не стой, снимай, - верещит Николь.
Лезу в карман, выхватываю смартфон, он выскальзывает, я пытаюсь поймать и ребром ладони даю ускорение. В ужасе смотрю как он летит на плитку у входа, и крышка с батарейкой отскакивают в сторону.
– Кристина-а!
– стонет Николь, пока я ползаю и собираю гаджет.
– Снимай сама!
– рявкаю. Дрожащими пальцами вставляю запчасти.
– Телефон у Егора в машине, в этом идиотском костюме нет карманов! Быстрее, Кристина! Чёрт, где наши парни?!
Снег скрипит от её нервных прыжков на месте. С площади доносятся музыка, смех и голоса, привычная ежедневная атмосфера вечера, а я от волнения не могу вставить гребаную крышку и матерюсь, ведь судьба дала шанс, мы единственные в этот момент обладатели инсайдерской бомбы.
– Они уходят!
– кричит Николь.
Крышка щелкает, я жму кнопку включения, по крайней мере, успеем заснять побег. Но не успеваю даже выпрямиться, дверь резко распахивается, бьёт меня по лбу, и я валюсь с ног, и смартфон снова падает.
На улицу выскакивает Пятачок, за ним медведь.
Телефон загружается, играет музыка заставки, и медведь оборачивается.
Мягкая большая голова. Уверена, что он смотрит на меня сквозь сетку, и от невозможности тоже увидеть его глаза, человеческие, а не блестящие мертвые пуговицы, меня продирает жуть.
На нем жёлтые тимберленды, в цвет костюма, и на одном царапина, этим ботинком он едва не оставляет меня без пальцев, когда с силой опускает подошву на мой телефон. Швыряет его по обледенелой плитке вперёд, на дорогу.
Наш контакт длится две-три секунды, но в замедленном времени сознание окрашивается во все оттенки страха, весь его спектр.
Банда, с рюкзаками за спиной, стремительно разбегается врассыпную. Двадцать минут закончились, и на площади стреляют пробки шампанского и вопят моберы "За Винни-Пуха!"
Следом завывает полицейская сирена.
Мы с Николь тонем в сумерках, теряемся среди моберов и вваливаемся в маршрутку. Кто-то тоже испугался мигалок, в салон за нами протискивается Пятачок. Может быть, один из шайки, спокойно плюхается в кресло и катит с места преступления, пока там его ищут.
До дома едем, как во сне. У подъезда дорогу преграждает тойота Егора, хлопают двери.
– Куда вы дернули?
– набрасывается Ваня.
– Я вам кричал, а вы в маршрутку лезете!
– На площади кипиш, полиция приехала, - Егор трет лицо.
– Мы с Ванькой еле нашлись. Проспект оцепляли, когда мы уезжали.
Николь, захлебываясь, рассказывает про налет на ювелирку.
Голова лопается. Нас использовали, с этими мутными трансляциями и призывами взровать мир, будем теперь первыми подозреваемыми. Отличная идея - чужими руками устроить суматоху и провернуть дельце. А как просто затеряться среди людей в похожих костюмах. И главное, хоть кого спросят на той площади - все знают, что посты с флешмобом мы размещали.
– Ты дура криворукая, - Егор сплевывает на асфальт возле моих сапог.
– Если бы ты видео сняла, у нас бы доказательства были!
– То есть я виновата?
– от его наглости у меня дергается щека.
– Это ты нас втянул в чокнутые задания!
– Я тебя за волосы тащил?
– Ты меня вообще уже достал одним присутствием своим!
– Хорош орать, - Ваня морщится и достает телефон.
– Посмотрим по тегу, что пишут. Без паники. К вам пошли что ли? Шампанское откроем. Красиво в лужу сели, отметим.
– И мой телефон отдайте, - просит Николь. Поворачивается ко мне.
– Стой, а твой...
Смотрю на нее, и вижу, как Винни-Пух давит подошвой мой гаджет. Он где-то на дороге валяется, если машины не раздавили. Возле ювелирки. Еще одна улика. Замечательно.
Расстроенно машу рукой, и иду к подъезду. Первым пищит домофон. Второй где-то вдалеке оживает сирена.
Глава 12
Так, если щелкнуть зажигалкой четыре раза, а потом прикурить - пожара не будет.
Если не наступать на шов между бетонными плитами, а держаться ближе к перилам - крыльцо не расколется, и мы не провалимся в царство Аида.
Если в следующей Машиной фразе число слов наберется четное - отвечать нельзя, дело попахивает кладбищенскими гвоздиками.
– Саша, а я тебя предупреждала, эта девка втянет Егора в какую-нибудь глупость - вот, пожалуйста, нашего сына подозревают в вооруженном налете!
Тыц-тыц. Двадцать, включая слова из одной буквы.
– Ты меня, вообще, слушаешь?