Чтение онлайн

– Прекрасно, профессор, – сказал Инда и быстро вышел вон.

Магнитовоз в Славлену. Срочно, немедленно, прямо сейчас! Инда дал телеграмму в Магнитный, дал телеграмму в Тайничную башню, отлично понимая, что опоздал. На два дня, не меньше. «Сказочник» его переиграл. Будь проклята эта трещина! Будь прокляты опыты Исида!

Существо, отдаленно напоминавшее человека, готово было уступить Йоке свое ложе в небольшой пещерке – гнездо из травы, шерсти и перьев птиц. Гнездо воняло так, что у Йоки начали слезиться глаза. К тому же он не хотел спать: выспался в ящике под вагоном. Существо действительно не понимало человеческого языка, и Йоке показалось, что оно вообще не слышит. Зато обладает развитым боковым зрением – замечает движения чуть ли не за своей спиной. И даже в темноте. Йока специально провел несколько опытов.

– Лучше бы ты проводил меня к железной дороге, – проворчал он, разглядывая вонючую пещерку.

Существо заскулило, кивая на свое гнездышко, и отодвинулось от него в сторону, словно уговаривая его занять.

– Нет. Не надо мне такого счастья, – поморщился Йока, – иди сюда!

Он махнул рукой и направился к валунам. Не так-то легко оказалось в густых сумерках разыскать камень, где был нарисован вагон.

– Вот, гляди, – Йока ткнул в него пальцем, – мне надо туда.

Был ли в этой уродливой голове какой-то проблеск разума? Наверное, был. Потому что существо показало тощей грязной рукой на тропинку и, в ответ на кивок, направилось вперед. Но вдруг передумало, вернулось назад и подбежало к «надгробному памятнику», пытаясь ухватить Йоку за руку. Скулило и кивало то на могилу росомахи, то на Йоку.

– Что, я должен на прощание поклониться твоей мамочке-росомахе? – усмехнулся Йока, хотя смешно ему почему-то не было, напротив – слезы едва не навернулись на глаза, так трогательно-жалок был этот ритуал. – Изволь.

Он порылся в кармане и вытащил носовой платок, оторванную пуговицу, засохшую вишневую косточку, стеклянный шарик, два пера для ручки и три сломанные спички. Конечно, вишневая косточка была бы тут уместней, но Йока не хотел смеяться над несчастным существом, которое не поймет, что над ним смеются. И положил в изножье могилы стеклянный шарик.

Он шел по шпалам до рассвета, хромая и перекладывая рюкзак с одного плеча на другое. И добрался до станции в каком-то небольшом поселении, дрожа от усталости. На платформе, рассчитанной не более чем на два вагона, стояла скамейка, будка кассы и табличка: Речина. Речина! Такой удачи Йока ожидать не мог! Да это всего пять остановок от Светлой Рощи! Не больше трех лиг! Не надо ехать до Славлены, поезд за двадцать минут доставит его почти до дома! Йока сбросил рюкзак на скамейку и подошел к будке – касса была еще закрыта, но рядом с ней висело расписание поездов: первый отправлялся на Славлену в семь тридцать утра. Судя по солнцу, ждать оставалось не больше полутора часов.

Он развалился на скамейке и вытянул измученные ноги. Главное – не проспать открытие кассы. Йока так устал, что не мог думать больше ни о чем, как будто и мыслям в голове было тяжело шевелиться. Напряжение, толкавшее его вперед от выхода с метеостанции до последних шагов по платформе, вдруг иссякло. Внутренняя дрожь, клокотавшая в груди, стала ознобом, и он не столько задремал, сколько впал в оцепенение, бездумно глядя в чистое небо.

Его привели в себя голоса неподалеку от платформы, и Йока сел, подтягивая к себе рюкзак. Короткий отдых лишь вызвал ломоту и скованность во всем теле. Даже подумать было страшно о том, чтобы встать на ноги и взвалить рюкзак на плечо. Проколотая пятка пульсировала болью, и кружилась голова.

Йока огляделся: пятеро мастеровых парней, наверняка отправлявшихся на работу в Славлену, торопились, хотя до поезда, похоже, оставалось много времени. И Йока понял, куда они спешат: с другой стороны по платформе застучали каблучки – язык бы не повернулся назвать эту милую девушку грубым словом «кассирша», однако в руке она сжимала ключ и направлялась к будке с кассой. И тоже торопилась – исчезнуть.

– Эй, Сладка! Ну постой, Сладка! – крикнул кто-то из парней, и в голосе его не было никакого уважения к даме.

Его слова заставили девушку пробежать последние несколько шагов, она ловко сунула приготовленный ключ в висячий замок на дверях будки и скользнула внутрь. Йока услышал, как стукнул засов.

– А я говорил, надо раньше выходить! – в сердцах сплюнул парень, ступая на платформу.

– Да ладно! Подумаешь! Она сейчас окошко откроет.

Йоку они заметили только тогда, когда едва не споткнулись о его ноги.

– Кто это тут без спросу пялится на наших девок? – один из них остановился и уставился на Йоку сверху вниз.

Двое из них прошли мимо – к окошку кассы, а остальные встали возле скамейки. Наверное, напугать подростка, да еще и чужого здесь, показалось им не менее забавным, чем осаждать запертую девушку. Мастеровым было лет по семнадцать-восемнадцать, и в другой раз Йоке бы польстило, что к нему всерьез цепляются взрослые ребята.

– Я не понял, а почему занята моя скамейка? – с вызовом спросил второй.

– Присаживайтесь, – Йока сделал широкий жест рукой, указывая на свободное место. Он устал и не хотел разборок, но гордость требовала быть наглым и бесстрашным.

– Ты слышал, Щука? Нет, ты видел когда-нибудь такое нахальство? Чтобы меня в собственной Речине какая-то пузатая мелочь приглашала присесть?

– Вздуть его, что ли? Или он прощения попросит?

– Детка, я не знаю, из какой канавы ты выбрался, но у нас принято уважать старших.

– А я помешал тебе уважать старших? – Йока поднял брови.

Он отличался хорошей реакцией, а противнику было неудобно бить сверху вниз: Йока нырнул под кулак, и тот врезался в спинку скамейки. Ритуальная часть поединка закончилась слишком быстро, Йока не ожидал, обычно вокруг да около ходили немного дольше. Впрочем, Речина могла иметь свои законы и традиции.

Бой не казался безнадежным до тех пор, пока в него не включились остальные. Пятеро на одного – это было слишком. И Йока думал о том, что с легкостью может напугать их так, что они хором будут плакать и звать маму… Да, это не только незаконно, но и нечестно. А впятером на одного – честно? И выбирать-то особо не приходилось: или быть избитым, или бежать. Йока пропустил два серьезных удара – в ухо и в подбородок, а они пытались схватить его за руки, и наверняка бы схватили, и тогда… Йока уже решил, что тогда мало им не покажется!

– Кто это тут обижает маленьких? – раздался голос в двух шагах.

Реченские на секунду опешили, и Йока воспользовался этой секундой – отскочил в сторону. Змай! Вот уж кого он никак не ожидал тут увидеть! Вот это подмога! Вдвоем пропадать не так страшно и одиноко!

Противники опомнились быстро, увидев перед собой чужака.

– Дядя, иди своей дорогой, а то… – Парень не договорил: Змай обошелся без ритуала. У него на руке уже не было лубка, и под поднявшимся рукавом мелькнул страшный сизый шрам в форме трехлучевой звезды.