Чтение онлайн

Он хотел уйти и несколько раз порывался это сделать, но к крыльцу подъехала карета, и он услышал громкий голос Драго Достославлена под окном – не хотелось столкнуться с ними на лестнице. А потом она (она – это Дивна Оченка) зачем-то старалась его задержать, задавала какие-то глупые вопросы, что-то обещала и обещала. В окно смотрел закат, в особняке еще не зажгли свечей, и сумерки только-только начали робко выглядывать из углов, когда она сказала:

– Ты хотел знать о планах чудотворов? Тогда поспеши – сейчас самое время послушать, о чем они говорят. В Зеленой зале… Я отвлеку прислугу. А если чего-то не поймешь, возвращайся, я объясню.

Зимич ушел от нее в надежде скорей покинуть это место, а не что-то узнать. Но прислуги внизу и вправду не было видно, а из Зеленой залы доносились громкие голоса и дружный смех. Трое чудотворов из Славлены, которых должен был встретить Айда Очен?

Наверное, кто-то неплотно прикрыл дверь, потому что до Зимича донеслось отчетливое:

– …И вот просыпается старик Танграус рано утром, хочет изречь очередное пророчество – и никак не может вспомнить первую строчку!

Словам ответил дружный хохот.

– Один из «учеников» ему шепчет, потихоньку так, на ухо: «Белая дверь распахнется…» Танграус хлопает глазами и то ли не слышит, то ли не понимает. Тогда начинает и второй «ученик»: «Белая дверь распахнется навстречу…» В общем, все двенадцать учеников хором начинают декламировать пророчество, а Танграус за ними его рассеянно повторяет!

Они снова расхохотались. Зимич огляделся по сторонам. А что, собственно, он теряет? Ему ведь уже доводилось подслушивать разговор чудотворов… И, конечно, это была низость: вспыхнули щеки (как и тогда, в избушке Айды Очена), и испарина появилась на лбу. Зимич прижался к круглой колонне, обозначившей переднюю, и сглотнул от волнения.

– Я вам скажу, два моих последних опуса вышли намного лучше предыдущих, – это был самодовольный голос Драго. – Вы, наверное, их еще не слышали. Уверен, первый из них уже разносят из уст в уста. А второй подведет черту под пророчествами Танграуса, я бы даже назвал их откровениями, – не правда ли, это звучит серьезней, солидней…

– Драго, не тяни.

Может быть, прав Ловче, и не зря Зимичу так захотелось оказаться в особняке именно в этот день и час? Может быть, существует на свете судьба, предопределенность, некая высшая справедливость? Зимич обливался потом и с ужасом прислушивался, не идет ли кто в его сторону, – а Драго Достославлен декламировал свои безвкусные вирши, и внутри становилось все холодней по мере того, как до Зимича доходил их смысл.

– Браво, Драго, – раздалось три нарочитых хлопка в ладоши. – Вот увидишь, эти слова останутся в истории. Скажу больше – они будут выбиты в камне.

Эра света? Мир, освещенный солнечными камнями? Так вот зачем им нужна «река любви»! И если колдуны получают силу, способную повелевать ветрами, то чудотворам нужна сила, чтобы зажигать солнечные камни! А чтобы осветить ими весь их мир, нужно очень много этой самой эманации, которая течет к ним через границу миров…

– Да, Драго, это здорово. Я и без этого не сомневался в нашей победе, но это поможет нам своротить мрачунов окончательно.

Своротить мрачунов. Осветить мир солнечными камнями. Тот мир, не этот. Ненависть. Ненависть – вот что превращает человека в змея… Им наплевать на этот мир, им нужна власть не над этим миром, а над тем; они готовы разрушить чужой мир ради власти в своем. Чужаки… Мозаика, которую Зимич никак не мог сложить столько дней подряд, наконец обрела законченность. Чужаки – вот что главное. Не управлять этим миром они пришли, а обирать его. Вот в чем разница между властью Государя, Надзирающих – и чужаков.

– Ну, Драго, не заставляй себя просить. Давай последнее пророчество. Прошу извинить, откровение…

– О, это очень важное пророчество. Оно положит начало тотальному уничтожению мрачунов, подведет обоснование под нашу политику, и никто не обвинит нас в том, что мы расправляемся со своими соперниками. Я думаю, это самое важное из пророчеств: в него заложено не описание событий, а платформа для действий, и на сотни лет вперед.

– Драго, начинай, довольно слов.

– Погодите. Я хочу заметить: чем больше мрачунов будет уничтожено, тем чаще здешние колдуны будут тревожить мирных обывателей. Знаете, как колдуны называют этих обывателей? Глупыми духами!

– Драго, не тяни.

– Почему бы мне не потомить вас в ожидании? – Драго посмеялся. – Пророчества пока никто не слышал. Кроме Айды, разумеется. Утром он забрал у меня текст, и как только доберется до Леса… В общем, если старик Танграус снова забудет стихи, даже не знаю, кто сумеет ему подсказать.

Значит, мрачуны – это «добрые духи»… И если уничтожить колдунов здесь, а мрачунов – там, то…

И Достославлен с пафосом продекламировал:

Ни словом не солгу, ни мыслью,

Свой долг пророческий неся.

Сбирая по крупицам смыслы,

Свой дух и плоть свою круша,

Я, скромный подчиненный бога,

Речей своих златую нить

Веду неторною дорогой,

Чтоб вам всю истину открыть.

Наступит – это будет скоро –

Век светлых солнечных камней,

И каждый скит и каждый город

Забудут о суровой тьме.

Работу, что вели веками,

За вас, о смертный люд простой,

Магнитные исполнят камни,

Ведомы мудрою рукой.

И распахнутся чудотворно

Врата в златые времена,

Исчезнут войны, бури, штормы,

Пребудет свет, и сгинет тьма!

И люди радостно забудут

Болезни, страхи, холода,

И счастье это длиться будет

Всегда [28] .

Шаги и голоса со стороны кухни заставили Зимича оторваться от колонны: старший из лакеев распекал привратника за долгий ужин. Не долго Дивна Оченка задерживала прислугу. А впрочем… все и так было понятно. Платформа, значит… На сотни лет вперед. Они собираются продолжать это сотни лет? Вот это все: храмы, костры, Надзирающие?