Чтение онлайн

Конечно, надеяться на Красена было наивно, но Волчок надеялся. Иначе происходящее становилось бессмысленным. Если чудотвор не вытащит Спаску отсюда, тогда даже смерть Волчка и то окажется напрасной.

Он долго сидел не шевелясь, и боль немного притупилась. Он даже задремал, но голова упала на грудь, все тело прошило болью, и сон больше не шел.

Часа через два – глухой полночью – в камеру явился Огненный Сокол. Гвардеец из охраны зажег факел у двери и принес стул; Огненный Сокол уселся напротив Волчка, шагах в трех, положив ногу на ногу. Долго молчал, пристально глядя Волчку в лицо.

– Ну? – спросил он наконец.

– Что вы хотите услышать? – выдавил Волчок.

– Давай, оправдывайся. Доказывай, что я ошибся.

– Мне нечем себе помочь, я уже все сказал.

– Ты понимаешь, что с тобой будет, если ты не сумеешь оправдаться?

– Мне не в чем оправдываться.

– На твоем месте я бы нос не задирал.

– Вы не на моем месте.

– Вот уж точно, – хмыкнул Огненный Сокол. – Так что? Будешь говорить?

– О чем? Что бы я ни сказал, вы все равно не поверите. Или мне надо упасть вам в ноги и умолять, чтобы вы поверили?

– Это было бы более… естественно в твоем положении.

– Вы не поверите все равно.

– Мне доводилось допрашивать многих людей. В том числе тех, кто так ничего и не сказал. И тех, кто был невиновен. Невиновные умоляют.

– Всегда? – усмехнулся Волчок.

– Почти.

– Я не умею.

– Да. И я знаю почему. Ты умеешь лгать, но не умеешь притворяться. Вот поэтому я тебе и не верю. Ты не чувствуешь себя невиновным, поэтому и не можешь попросить. Не можешь возмутиться, не чувствуешь отчаянья, обиды.

– Я не буду ползать на брюхе, я уже говорил. Не приучен, – проворчал Волчок и уставился в стену.

– И в глаза ты не смотришь. Или к этому ты тоже не приучен?

Волчок повернул голову и пристально посмотрел на Огненного Сокола. Ох, как же тяжело ворочались мысли в голове! И выдавливать из себя слова тоже приходилось с трудом.

– Вы пришли, чтобы я доказал вам, что вы ошиблись? Вам не хочется верить в мою виновность? Мне нечем доказать свою правоту. Пошлите голубя в Волгород, спросите Красена.

– До этого я и без тебя догадался. Но не слишком ли ты важная птица, чтобы я ради тебя тревожил господина чудотвора на празднике?

– Да вам не нужно это подтверждение. Вам оно неудобно, не с руки. Потому что если это Красен, дознаватели послушают его, а не вас. Поэтому вы и не послали голубя вчера, пока было светло.

– Если ты такой умный, почему не пошел мне навстречу? Почему не выдумал приказ пятого легата, например, или какого-нибудь капитанишки, на мнение которого можно плюнуть?

– Да вы с ума сошли. Мне ли не знать процедуру дознания. Тот же дознаватель вывел бы меня на чистую воду за десять минут. Под пытками нельзя менять показаний – не выпутаешься.

Огненный Сокол поднялся и подошел к темному окну под потолком – потолок был низким, и окно находилось как раз на уровне его глаз.

– Кстати, еще не поздно со мной договориться. – Он оглянулся на Волчка. – Завтра утром изменишь показания, а сейчас мы хорошенько продумаем все тонкости.

Это провокация? Или проверка? Или Огненный Сокол в самом деле намерен добиться своего любой ценой? Ему так необходимо искалечить девочку-колдунью? Отказаться – все равно что подписать себе смертный приговор. Нет причин отказываться.

– Дознаватель не поверит, если я завтра откажусь от своих слов, – ответил Волчок, всего лишь надеясь потянуть время, подумать. Найти причину для отказа.

– Поверит. Сделаем так, что поверит.

– Нет.

– Что «нет»?

– Я не буду менять показаний.

– Ты… дурак? – Огненный Сокол повернулся к нему лицом. – Я предлагаю тебе спасение, избавление от мук, и что ты мне отвечаешь? Тебе было мало вчерашнего?

Волчок промолчал.

– Есть только одна причина для отказа мне. Если ты и есть тот гвардеец, которого я ищу.

– А девочка разве не сказала имя этого гвардейца, что вы подозреваете меня?

– Девочка молчит как немая. И это злосчастное разрешение нужно мне по многим причинам. Погляди, если ты не тот самый гвардеец, ты тоже должен быть заинтересован в том, чтобы девчонка заговорила. А если тот самый – наоборот, ты сделаешь все, чтобы она продолжала молчать.

– А если мне просто жалко девочку? Так же как Красену? Такого вы не допускаете? – Волчок снова усмехнулся.

– Красен не висел на дыбе, он может себе позволить кого-то пожалеть. А в жалость такой ценой, какую платишь ты, я не верю.

– А в мою верность Красену? Он же недаром велел мне подделать запрет…

– Даже если Красен велел тебе подделать запрет, в чем я сомневаюсь, он сделал это из прихоти. Не слишком ли высока цена за чужую прихоть?

– Красен денег не считает. Он за свою прихоть заплатит золотом. – Волчок осклабился – получилось жалко. Да и довод был слабоват.

– Ты лжешь. Завтра я выжгу тебе глаза, переломаю кости и выброшу на площадь Совы, чтобы каждый проходящий мимо мог споткнуться о твое тело.

Молочно-белый луч блеснул в темноте и тут же погас. Сердце подпрыгнуло к горлу и провалилось вниз живота. Надежда, мелькнувшая подобно маленькой искре, готова была разгореться пожаром, но Спаска знала, что такое напрасная надежда… Надежде нельзя отдаваться бездумно, как бы этого ни хотелось.

Она не стала вставать на ноги, но подняла голову, снова пристально вглядываясь в темноту. И лунный луч блеснул снова! На этот раз Спаска отчетливо увидела в межмирье Вечного Бродягу, звавшего ее к себе.

Цепь помешала ей кинуться ему навстречу, потянула назад, как вязкая трясина, и Спаска испугалась, что не сможет ответить на его зов, но лунный камень в межмирье снова погас – и после его света темнота показалась совсем черной.

Так бывало уже не раз – Вечный Бродяга чего-то ждал, словно давал ей время отыскать дорогу к нему. Или дразнил? Или сам не мог найти ее в темноте? Спаска остановилась и приготовилась терпеливо ждать. Лунный камень то вспыхивал, то снова гас – словно подавал какие-то сигналы. Но Спаска уже поняла, что Вечный Бродяга видит ее, знает, что она здесь. А еще – что он готов отдать ей столько, сколько нужно ей, а не ему. И его силы хватило бы не только на то, чтобы выбить дверь ее камеры, но и сровнять башню Правосудия с землей. Он шел ей на помощь! Ее добрый дух услышал зов и явился, чтобы защитить ее и спасти!