Чтение онлайн

– А кто сказал, что я бы летел по Исподнему миру? Впрочем, я бы все равно не успел. Я никогда не успеваю… И потому я очень благодарен тебе, Йока Йелен.

– Мне это ничего не стоило, – с достоинством ответил Йока.

– Все разговоры потом, – оборвал его профессор, – когда ты отдохнешь и выспишься. Знаешь, который час?

– Нет.

– Ты брал и отдавал энергию более девяти часов подряд. Скоро полдень.

Спаска очень устала. Она не привыкла так много ходить, а после встречи с Вечным Бродягой ее частенько несли в постель, потому что сама она идти не могла. Босые ноги стерлись в кровь, мучительно болели ожоги и ссадины. И хотя Спаска понимала, что ничего страшного в этом нет, заживет через два-три дня, но легче от этого не становилось.

Ее трижды нагоняли конные гвардейцы, но ее провожал Вечный Бродяга, и бояться было нечего. Даже когда она отпустила его, у нее оставалось так много его энергии, что можно было справиться с легионом гвардейцев…

Когда она заметила впереди нагромождение из тяжелых валунов, то не рассмеялась только из-за усталости. Разбросать эти валуны ей ничего не стоило, нужно было лишь подойти поближе. Это была гвардейская застава, и за валунами пряталось десятка три гвардейцев.

Стрелка она не увидела – почувствовала нацеленный на нее лук. Лук бьет точней и чаще арбалета, но ее никто не собирался убивать. Она на расстоянии осязала яд на кончике стрелы, только этого яда не хватало, чтобы отравить ее насмерть. Стрелок тоже хотел подпустить Спаску поближе, потому медлил. Сила «невидимого камня» рассеивается на расстоянии, пришлось отправить в каменную преграду довольно много энергии сразу – три валуна рухнули вниз, один из них придавил стрелка.

За валунами началась паника, но вскоре наверх вскарабкался капитан и начал махать руками над головой, словно хотел что-то сказать. Больше никто не пытался целиться в Спаску, и она потихоньку пошла вперед, хромая и пошатываясь.

Капитан спрыгнул за валуны, но через минуту верхом выехал на тракт навстречу Спаске. Она не сразу поняла смысл его жестов, хотела сбросить его с лошади, но неожиданно догадалась: он пытался объяснить, что безоружен. Он хотел ей что-то сказать. Спаска позволила ему подъехать к ней шагов на двадцать и жестом велела остановиться. Лошадь под ним плясала, он с трудом удерживал поводья – и ему, и коню было страшно.

– Я ничего тебе не сделаю, клянусь! – сказал он. В его голосе Спаска страха не заметила, это был отважный человек. – Я должен передать тебе кое-что. После этого путь будет свободен.

Спаска кивнула. Ни спрашивать, ни говорить не хотелось.

– Меня просили передать, что Волче Желтый Линь арестован и жить ему осталось несколько часов.

Если бы у Спаски было чуть-чуть побольше сил, она бы вскрикнула. Нет, если бы у нее было чуть-чуть побольше сил, она бы подумала и поняла, что это проверка, что она выдаст Волче с головой, повернув в Хстов. Но она лишь вспомнила слова Чернокнижника о том, что встреча с Волче уготована ей в застенке башни Правосудия. И если она вернется в Хстов, храмовники отрубят ей ноги, чтобы она никуда не ушла, и посадят на цепь в какой-нибудь лавре. После этого можно сколько угодно кидать «невидимые камни», им только это от нее и нужно. И пока Волче жив, она будет кидать «невидимые камни» туда, куда они прикажут. И, конечно, отец рано или поздно освободит их обоих, но ног у Спаски уже не будет.

Она заплакала не от страха, не от жалости к себе или к Волче – от того, что до Хстова так далеко идти и она может не успеть сказать им, что на все согласна, только бы Волче был жив.

Капитан смотрел на нее и чего-то ждал, но Спаска ничего ему не ответила – повернула назад и прихрамывая побрела по тракту прочь от заставы. Она и хотела бы идти быстрей, но у нее никак не получалось.

– Погоди! – окликнул ее удивленный капитан. – Зачем же идти пешком? Тебя отвезут.

Спаска замерла. Да, конечно, незачем идти пешком. Даже наоборот, в Хстов надо попасть как можно скорее, чтобы они не убили Волче. Но… Вот и все? Храмовники победили? И вся ее сила – сила Вечного Бродяги – ничего не стоит? Но как же, как же они догадались?

Спаска думала не долго, некогда было думать. Кивнула капитану, и тот спешился.

– Не бойся, я не причиню тебе вреда, – сказал он, протягивая Спаске руку. – Тебя никто не тронет.

Он сам боялся, и рука его подрагивала. Спаска не взяла протянутой руки, пошла рядом с капитаном и лошадью, и ему приходилось шагать уже и медленней, чтобы ее не обгонять.

Они обогнули заграждение из валунов и вскоре оказались во дворе заставы. Капитан передал коня молоденькому гвардейцу и уверенно повел Спаску в маленькую кузницу. Сначала она испугалась, увидев горн, наковальню и потного кузнеца в сером переднике и с ленточкой на лбу. Она думала, что ноги ей отрубят прямо здесь и сейчас, остановилась на пороге… Капитан побоялся ее подтолкнуть, Спаска сама справилась с накатившим на нее ужасом.

Нет, с нее просто сняли цепи. Она давно перестала их замечать, и только когда освободилась, поняла, какие они были тяжелые, как больно давили на плечи, как сильно сжимали запястья.

Капитан, накинув на Спаску гвардейский плащ, вывел ее обратно на тракт – несколько валунов уже успели убрать, а перед ними, ближе к Хстову, стояла богатая карета, запряженная четверкой лошадей. И, конечно, Спаска ее узнала, но, редко бывая на улицах Хстова, сомневалась – а вдруг таких карет несколько и она обрадуется напрасно? Капитан распахнул дверцу и под локоть помог Спаске подняться внутрь.

В полутьме она не сразу разглядела, кто перед ней, но дверца захлопнулась, и она узнала Красена по голосу. Он привстал и крикнул вознице:

– Гони! Теперь гони во весь дух!

Спаска едва не упала, когда карета сорвалась с места. Красен поддержал ее, обнял за плечо и усадил рядом с собой.

– Я не могу отвезти тебя в замок, я очень спешу. Но в моем доме ты будешь в большей безопасности, чем где бы то ни было.

– А… Волче? – замерев, в надежде спросила она.

– Вот поэтому я и спешу.

Крапа вышел из кареты, задернув занавески на окнах, и велел Спаске сидеть тихо. Он хотел, чтобы девочка поспала в дороге, подложил ей под голову шелковые думочки, накрыл плащом – она лежала напротив него с открытыми глазами, а заснуть так и не смогла. Но, видимо, немного отдохнула и успокоилась, потому что поднялась легко, закуталась в плащ, опустила капюшон и села в дальний угол – даже если бы кто-нибудь заглянул в карету, то не догадался, кого Крапа привез во двор казарм.

Возле башни Правосудия суетились плотники – вешали на место тяжелые двустворчатые двери. Ни одного целого окна не осталось ни в казармах, ни в башне, а из ее дверного проема все еще летела известковая пыль.

Крапа скорым шагом вошел в казармы и повернул к лестнице в подвал – на этот раз его не посмели остановить, помнили об ударе чудотвора. А может, и просто не ждали его появления. И два гвардейца, стоявшие у входа в узкий подвальный коридор, тоже ничего у Крапы не спросили, лишь посторонились.