Чтение онлайн

Полтора часа пролетели как одно мгновенье – Инда не успел додумать мысль до конца, но она осталась в голове ощущением близости к истине, предположением о собственной правоте. И поколебало принятое решение отказаться от ритуала – чтобы влиять на децемвират, чтобы получить доступ к ковченским документам, необходимо подняться на эту последнюю ступень.

Следующим шагом на «извилистом пути» был подъем по лестнице – к дверям в зал собраний, куда Инда тоже входил с завязанными глазами и босиком. В ответ на стук в дверь он услышал глухой вопрос Гроссмейстера:

– Кто здесь?

– Ищущий истины, – ответил Инда, и, пожалуй, не покривил душой.

Дверь скрипнула, и по эху от этого резкого звука стало понятно, какое огромное пространство за ней открывалось.

Ритуал инициации, который Инда проходил в четырнадцать лет в Славлене, был не богатым, но не менее торжественным. Инда помнил его во всех подробностях, гораздо лучше, чем предыдущее, тридцать восьмое посвящение. И тот, самый первый, ритуал, в отличие сегодняшнего, не был фарсом – разве что имел некоторые элементы фарса.

Происходящее показалось вдруг невообразимой глупостью, игрой, будто люди, управляющие миром, впали в детство. Шерстяная тряпка на плечах, босые ноги, завязанные глаза – все это фарс. Вся жизнь чудотвора – фарс, разыгрываемый на публику, так зачем же притворяться еще и в кругу себе подобных? Ритуал вызвал отвращение, желание немедленно уйти (и покрутить при этом пальцем у виска), даже не добравшись до положенного ритуального отказа.

Тем временем фарс продолжался, и в голове сами собой всплывали ответы, продиктованные Вотаном. Инда не расслаблялся в ожидании самого главного вопроса, на который собирался ответить отказом. И он прозвучал. Не как один из вопросов, нет, – Гроссмейстер выделил его, придал голосу особую значимость и торжественность.

– Согласен ли ты пройти ритуал посвящения, чтобы обрести истину?

Инда сглотнул, прежде чем ответить, но почувствовал вдруг волну тепла (ощущение кота, которому чешут за ушком) и против собственной воли выговорил:

– Да, согласен.

Волна блаженного тепла схлынула не сразу, Инда успел ответить еще на несколько вопросов (о созерцании идеи и значении ритуала), прежде чем в голову стукнуло: это Вотан! Это его проделки, он никогда не гнушался выкидывать такие штуки! Он заставил Югру Горена шагнуть в огненную реку, что говорить о каком-то согласии на ритуал?

Паника заметалась внутри, но Инда не мог ни сдвинуться с места (уйти, прекратить фарс, покрутив пальцем у виска), ни даже по своей воле шевельнуть губами.

– Я вижу, ты готов обрести истину, – с театральным пафосом произнес Гроссмейстер. – Кто привел сюда этого человека?

– Этого человека привел я, – ответил Вотан, стоявший по правую руку Инды.

– Тогда поднеси ему чашу забвенья.

Подковки на сапогах Вотана звякали по полированному граниту пола – он дошел до Гроссмейстера и через секунду повернул обратно. Инда хотел и не мог бежать прочь: от ритуала, от «чаши забвенья» (наверняка с отравой для сворачивания мозгов набекрень), от Гроссмейстера, от Вотана и прочих мозговедов, что собирались избавить его от шор, мешающих управлять миром…

Предупреждение Вотана тоже было фарсом, еще более фарсом, нежели эта зловещая костюмированная комедия.

Вотан взял Инду за руку и вложил в нее холодное серебро кубка.

– Пей, – из уст Вотана слово прозвучало приказом, которого нельзя ослушаться, но он повторил его еще раз: – Пей.

Желание швырнуть тяжелый кубок в лицо мозговеду ничего не изменило. Инда против воли пригубил «напиток забвенья», по вкусу более всего напоминавший чистую воду – чуть горьковатую жесткую воду из водопроводов Афрана. И он испил чашу до дна (в ней было не больше стакана).

Фарс продолжался по сценарию, изложенному Вотаном: Инда, удивляясь самому себе, вспомнил клятву от первого до последнего слова и повторил ее, уже не сопротивляясь происходящему. А в голове навязчиво крутилась мелодия, услышанная как-то в ресторации, – помнится, она понравилась Красену: «Такая простая история любви». И чем решительней Инда пытался выбросить ее из головы, тем настырней она всплывала в памяти. Он так увлекся, что пропустил мимо ушей значительную часть вопросов, на которые отвечал механически.

С глаз наконец сняли повязку, и Инда зажмурился, ожидая яркого света, но сделал это напрасно: в огромном зале горели лишь свечи, по одной в руках присутствующих и три – перед зеркалом, которое предстояло разбить.

Присутствующих было немного – не больше двадцати человек. Весь децемвират и еще десяток посвященных консультантов. Инда не понял, был ли Вотан членом децемвирата или только посвященным. Они, одетые в опереточные мантии, стояли двумя шеренгами друг напротив друга, образуя освещенную дорожку, ведущую к зеркалу, которое блестело в самом дальнем конце, огромное, не менее шести локтей в высоту, и отражало освещенную дорожку.

Чудотворы привыкли сбрасывать энергию на аккумуляторные подстанции, это не требовало усилий, делалось автоматически, Инда давно перестал задумываться о том, как это происходит. Конечно, ему приходилось (очень редко) и применять удар чудотвора, и создавать локальное поле (обычно ради шутки или чтобы произвести впечатление), но это было несерьезно, не требовало ни навыков, ни усилий. И Инда вдруг испугался, что не сможет разбить зеркало и создать поле, способное осветить этот огромный зал… Он учился этому будучи школьником… Мелькнула в голове мысль, что набранной им энергии хватит сейчас на то, чтобы убить всех присутствующих разом, но Инда не испытывал ненависти, скорей раздражение и в некоторой степени брезгливость. А может, это было результатом воздействия на него мозговедов?

Он довел ритуал до конца, ни на шаг не отступив от сценария. Зеркало осыпалось на полированный гранит, и в мелких его осколках отражались свечи – это было красиво и богато. И вспыхнувшие солнечные камни осветили огромный зал в одно мгновенье (Инда не разучился тому, что в последний раз пробовал делать в ранней юности).

Зал мог вместить многотысячную толпу, и двадцать человек в одном его конце выглядели очень маленькими по сравнению с огромным пространством. Да, зал собраний децемвирата явно превосходил потребности децемвирата… Впрочем, Вотан говорил, что размер зала символизирует Обитаемый мир, чтобы, принимая решения, члены децемвирата не забывали о собственной малости по сравнению с огромным миром. Инде подумалось, что не о малости децемвирата напоминают размеры и роскошное убранство зала, а об его избранности, неограниченных возможностях и богатстве.

Гроссмейстер возвел Инду на символическую ступень, произнес несколько банальных слов из сценария фарса (о том, что еще одному чудотвору открыт путь к истине), прозвучали не менее банальные поздравления, сказанные со снисходительными улыбками, после чего Вотану было доверено ознакомить Инду с материалами, необходимыми ему в дальнейшей работе, и поручениями, которые возлагались на него в ближайшее время. В восемь вечера предполагался банкет, и, к сожалению, проигнорировать это утомительное мероприятие Инда не мог.